Свадебный переполох для графа Вракулы - Дора Коуст

Сдернув манжет, он прокусил свое запястье и приставил его к моим хватающим воздух губам. Противная соленая субстанция полилась мне в рот, порождая одно-единственное желание – выплюнуть всю эту гадость, но, крепко ухватив меня за затылок, вампир не оставил мне шансов.

Пришлось глотать.

На вкус его кровь была как расплавленное железо, что обжигало горло. Казалось, что я проглотила слишком много, но будь там даже капля, я все равно начала бы отплевываться. Да меня просто чудом не вывернуло!

Однако буквально через мгновенье все прошло. Абсолютно все. И тошнота, и боли.

– Что это было? – спросила я сипло, продолжая откашливаться.

– Сначала отравленный пирог, а потом моя кровь, – усмехнулся он, закрывая рану на руке рукавом. – Все еще желаешь помогать этим сирым и убогим?

– Я найду ту женщину и…

– И что? – перебил он меня. Его слова прозвучали жестоко: – Прилюдно казнишь? Брось, изнеженная фрейлина на это не способна, сколько бы ни била себя в грудь. Пойдем, тебе надо полежать.

Я все еще ощущала слабость, когда меня поднимали на руки. Тысячи мыслей в этот момент проносились в моей голове, но спросила я о самом главном. О том, что меня волновало здесь и сейчас:

– Теперь я стану вампиром?

Реакция Алдиса была не такой, как я ожидала. В ответ на такой серьезный вопрос он рассмеялся искренне и весело, пронося меня сквозь распахнутые ворота.

– Маловато выпить крови вампира, чтобы стать вампиром.

– А что для этого нужно? – поинтересовалась я, будучи любознательной.

– Тебе лучше не знать.

Что-то такое жуткое было в его голосе, что я не стала больше ни о чем расспрашивать. Лишь теснее прижалась к де Браусу, вдруг осознав, что он теплый, а не холодный, как рассказывают о вампирах. Это осознание породило новые вопросы.

– Слушайте, а на вас осиновый кол тоже не действует?

– И даже святая вода, но можешь попробовать. – И вот что его так веселило? – Помнится, я знатно развлекся в последний раз, когда меня пытались изгнать.

– И много народу погибло?

– Если считать в нервных клетках, то много. Тебе надо поспать.

Сгрузив меня на кровать в моей спальне, Алдис неожиданно снял с меня ботинки. Я даже притихла ненароком, пока он пронзительным взором осматривал мою кровать и чему-то хмурился. В конце концов, молча покинув спальню, мужчина закрыл за собой дверь, оставив меня наедине с одеялком, в которое я завернулась.

Опять постельное белье не купила. Повздыхав немножко над этим прискорбным фактом, я повернулась на бок и тут же заинтересованно подняла голову, потому что дверь моей спальни неожиданно открылась. На пороге вновь появился вампир с объемным свертком в руках. Да не с одним!

Сгрузив свертки на кровать рядом со мной, де Браус поднял меня на руки и вместе с одеялом пересадил в кресло.

– Вы что делаете? – поинтересовалась я заторможенно, пораженная его наглостью.

– Заразился от тебя благотворительностью, – ответили мне ворчливо. – Сейчас немножко натворю – и пройдет.

Я была откровенно шокирована тем, что вампир застелил мою кровать черным шелковым постельным бельем. Вновь покинув комнату, он еще и приволок мне две подушки, нормальное одеяло и иссиня-черное покрывало. И даже сорочку поверх всей этой красоты положил беленькую.

– Все чистое, выстиранное и выглаженное, – отчитался он, скользя взглядом по комнате.

Мне как-то даже неудобно стало, но не спросить я не могла!

– Кем это?

– Ты наняла хороших служанок. Да и мужиков работящих. Если и завтра не ошибешься, то я признаю, что у тебя талант распознавать полезных людей, – выдал Алдис, окончательно добивая меня. У меня уже глаза на лбу не помещались! – Чтоб, когда я пришел, ты была в сорочке и под одеялом.

– Сказку на ночь читать будете? – заинтересовалась я.

– Ага, размечталась. Быстро переодевайся.

И вышел, гад такой. Ну я тоже вышла. В ванную.

Переодевалась я в свою сорочку, а не в предложенную. Во-первых, к ней шел в комплекте халат, а во-вторых, ежики его знает, кто эту сорочку носил до меня. По части чужих вещей я была слегка брезгливой.

Когда я наконец вышла в спальню, меня уже ждали. Не только де Браус, но и поднос с чем-то не очень вызывающим аппетит.

Запахнув халат посильнее, я быстро юркнула под одеяло и погрузилась в блаженство. О Всевышний, как я, оказывается, соскучилась по нормальному постельному белью! Но минутная слабость длилась недолго. Я с подозрением посмотрела на графа.

– Да не съем я тебя, – фыркнул Алдис, пересаживаясь на кровать вместе с подносом. Это прозвучало обнадеживающе, ровно до того момента, пока он не закончил фразу: – Сначала тебя нужно откормить. Ешь давай и спать. Завтра опять с утра твои нахлебники придут.

– А сказку на ночь? – попросила я жалобно, желая оттянуть момент поглощения бурой жижи, что лишь отдаленно по запаху напоминала куриный бульон.

Но разжалобить вампира не удалось. Неожиданно склонившись надо мной, он поцеловал меня в лоб.

– Это была демонстрация сказки о Спящей Красавице. Принц не знал, куда целовать, и принцесса так и не проснулась. Жили они недолго и несчастливо. Конец.

Последнее слово он произносил уже в дверях, а я приняла два главных решения в своей жизни.

Не есть эту бурую жижу и не заморачиваться.

Проснувшись с первыми рассветными лучами, как никогда бодрая и отдохнувшая, я выбралась на балкон, чтобы вдохнуть утреннюю прохладу. Листья ближайших деревьев были влажными, как и земля, а это означало, что ночью прошел дождь, который я даже не услышала. А ведь я всегда славилась особой чуткостью во время сна! Во дворце-то по-другому нельзя!

Решив воспользоваться тем, что меня до сих пор никто не навестил, беспардонно вторгаясь в мою спальню, я села за стол и вывела копию своего вчерашнего приказа, который наверняка смыло дождем. Одевалась спешно, а из спящего замка выбегала и того быстрее, чтобы успеть прикрепить листок к центральному столбу до того, как большинство горожан проснется.

Неладное я заподозрила, уже подходя к главному месту города.

И дело было совсем не в отсутствующем листке, а в том, кто висел на столбе, приколотый к нему длинным мечом с рукоятью, инкрустированной дорогими камнями. На шее заколотого градоправителя болталась деревянная табличка, на которой было выжжено, что так будет с каждым, кто посмеет покуситься на жизнь графини.

Люди отступали от столба, в их глазах читались страх и ужас. Я сама была ошарашена не меньше и не нашла ничего лучше, чем произнести:

– Эти люди как можно скорее должны явиться в мой замок, – вложила я листок в руки близстоящего мужика.