История моей измены - Стило Фантом

Она шлепнула его по плечу, и он поставил ее на ноги.

— Нет, я больше не такая.

— О, замечательно. Какая хорошая девочка, — поддразнил он.

— Я что, должен продолжать стоять здесь, как чертов извращенец?

Миша забыла о другом мужчине. Присутствие Таля делало ее глупой. Она хотела отступить, но Таль обнял ее и прижал к себе. Он кивнул своему другу.

— Миша, это Клаудио Руиз, мой напарник. Вроде того. Все зовут его Руизом, — представил их Таль.

— Ты та самая цыпочка? — уточнил Руиз.

Миша покраснела и снова попыталась оттолкнуть Таля. Вероятно, он все рассказал о ней своему другу, о том, чем они занимались.

— Единственная и неповторимая, — пробормотала она, отрывая от себя руку Таля.

— И, слава Богу, если бы ты была не единственной, я бы, вероятно, больше никогда не увидел своего «напарника», — поддразнил Руиз. Он улыбался и смеялся, но под этим крылась суровость. Его глаза совсем не улыбались и пристально разглядывали Мишу.

Я ему не нравлюсь.

— Простите, я не пытаюсь быть Йоко, — заверила она (прим.: Йоко Оно — японская авангардная художница, певица и деятель искусства, вдова Джона Леннона. Многие винили ее в распаде The Beatles).

— О, нет, просто он столько о тебе говорит. Очень много. Не переставая. Не затыкаясь. Я не могу вставить ни слова. Не… — затарахтел Руиз.

Таль отвесил ему подзатыльник.

— Заткнись, Руиз. Дай нам двадцать минут, и мы встретимся в баре, — внезапно сказал Таль и свободной рукой выхватил из руки Руиза спортивную сумку.

— Что? Но я думал, ты хочешь… — запротестовал его напарник.

— Нет-нет, все в порядке, Таль, можем встретиться потом. Я просто хотела поздороваться, правда… — вмешалась Миша.

— Тихо, — рявкнул Таль. Все замолчали. — Миша, ты никуда не пойдешь, кроме как наверх. Руиз, с нашей проблемой мы разберемся позже. Встретимся здесь через двадцать минут.

Потом Таль практически потащил ее в лифт.

— Честно, повеселись со своим другом. Я не пытаюсь быть «такой цыпочкой», я просто хотела поздороваться, — быстро сказала она, как только они остались одни.

— Я хочу, чтобы ты была «такой цыпочкой», и ты сделаешь гораздо больше, чем просто «поздороваешься», — заверил он ее.

Он провел пальцами по волосам и мотнул головой. Во все стороны полетела пыль — его черные волосы выглядели с проседью.

— Чем вы занимались!? — спросила она, снова блуждая взглядом по его одежде.

— Хммм, ты не хотела бы знать, — поддразнил он, хватая ее за бедра и притягивая к себе.

— Нет, хотела бы. И перестань меня лапать, ты весь в грязи.

— Ой, брось, ты любишь меня грязного, — проворковал он, наклоняясь, чтобы укусить ее за ухо.

— Грязного, а не чумазого. Ты противный, — заявила она.

— Грязный, порочный, противный, непристойный; я — человек многих талантов, — прошептал он, проводя языком по раковине ее уха.

Он выглядел так, будто катался в яме с засохшей грязью, но когда он поцеловал Мишу, она его не остановила. Не могла ему сопротивляться. Прикажи он ей встать перед ним на колени — в лифте, каким бы грязным он ни был, — и она сделала бы это, не раздумывая.

Почему жизнь не может быть похожа на грязного мужчину, который хорошо целуется?

* * *

— Я не нравлюсь твоему другу.

Прошло уже около сорока пяти минут, когда Таль и Миша спустились вниз.

— Дело не в этом, он просто… замкнутый, — попытался объяснить Таль.

— Я не нравлюсь твоему «замкнутому» другу, — повторила она.

Он закатил глаза.

— Он тебя не знает, как же он может составить о тебе какое-либо мнение? — заметил он.

— Хм, это называется «осуждение». Из-за… ну, знаешь… моей проблемы, — заикаясь, пыталась объяснить она. Они по-прежнему избегали слова на букву «б».

— Ах, «моя проблема», как чудесно. Как раковая опухоль, — усмехнулся он, хотя прозвучало сердито. Зло.

— Не смешно, — огрызнулась она.

Майк был абсолютно невинной жертвой ее небольшой интрижки. Ну, не такой уж и небольшой, вполне даже значимой, — и от этого стало только хуже. Она не позволит ни Талю, ни кому-либо еще говорить о нем столь пренебрежительно.

— Какая ранимая. И нет, причина не в этом — у Руиза нет морали, я почти уверен, что он предпочитает замужних женщин. Просто он беспокоится, что ты слишком меня отвлекаешь, — сказал Таль.

Миша прикусила нижнюю губу.

— Отвлекаю? Но я не хочу доставлять тебе неприятности, — заверила она.

Внезапно он грубо схватил ее за задницу и прижал к себе. Видимо, Таль предпочитал, чтобы она всегда прижималась к нему. Она не думала, что когда-нибудь привыкнет к тому, что кому-то нужно так часто к ней прикасаться.

— Детка, ты — самый большой отвлекающий фактор, который у меня когда-либо был за всю мою жизнь. И мне это нравится. Позволь мне самому беспокоиться о моей работе, — заверил он.

— Было бы проще, если бы я точно знала, чем ты занимаешься.

Они вошли в вестибюль, и он проигнорировал ее заявление, приветствуя своего друга.

Руиз все также смотрел на Мишу с улыбкой-не-улыбкой, но ничего не сказал. Они заказали еду и напитки. И разговор потек. Таль отличался дерзостью и остроумием, а Руиз больше смеялся и веселил. В его речи слышался небольшой акцент, и, в конечном итоге, выяснилось, что он родом с Кубы.

Поужинав, они подошли к бару и заказали крепкие напитки. Руиз, казалось, расслабился с ней и развлекал историями о Тале. О местах, где им довелось побывать, и о глупостях, которые вытворял там Таль. У него имелась склонность к тому, чтобы быть пойманным на публике за совершением порочных деяний, которые лучше оставить для спальни. Очевидно, Миша не была единственной, с кем ему нравилось предаваться этому фетишу.

В конце концов, она отпустила ощущение, что не нравится Руизу, и просто стала наслаждаться приятным вечером. Она не могла вспомнить, когда в последний раз так сильно смеялась, чувствовала себя такой беззаботной. С друзьями она всегда скрывала свою постыдную тайну — с этими мужчинами она была открыта, и ее принимали. Рядом с мужем она всегда ходила на цыпочках, потому что его легко было обидеть, и он всегда хотел быть в центре внимания. С этими мужчинами… они умели и брать, и отдавать, и даже поощряли ее к этому.

— Ребята, вы слишком крутые. — Миша изо всех сил пыталась отдышаться, вот как сильно она смеялась. Таль ушел, отправившись на поиски туалета.

— Да, мы это часто слышим, — смех Руиза стих.

— Давно я так не смеялась, — она вздохнула, вытирая глаза.

— Таль хорошо умеет смешить.

Это было сказано сухо, что отрезвило