Другой близнец - Рина Мирт

— Спасибо, — глухо вымолвила она и поднесла стаканчик к своим потрескавшимся губам.

— Через час уже приземлимся, — произнесла Эйлин.

Мия кивнула. Они были на борту самолета, следующего в Мэдисон. Домой.

Мия скорее могла назвать этот город своим домом, ведь она прожила в нем большую часть жизни, а не солнечную Аризону, где родилась и жила до смерти мамы.

Мама…Но воспоминание о ней не принесло прежней грусти. Ведь у неё теперь другая боль, более свежая. Мия закусила губу. Она уже больше года не вспоминала маму. Они были вместе с Риком, они были счастливы. И почему, мы не вспоминаем ушедших близких, когда нам хорошо?

Мия попыталась вспомнить, как та выглядела и, к своему стыду, поняла, что не помнит её лица. Всё, как в тумане. Да, она помнит, какую та носила одежду, даже её прическу и лак на ногтях, но не её лицо. Девушка покрылась пятнами и отвернулась, чувствуя себя ужаснейшей дочерью на земле. Непроизвольно её рука вновь потянулась в карман куртки, и на этот раз она вытащила эту злополучную салфетку, которая вся измялась из-за частого дергания. Даже пару цифр номера стерлись, но Мия и так запомнила его наизусть. Переключиться на это оказалось спасением от тяжелых мыслей и от поедания себя.

— Дамы и господа, — послышался голос стюардессы, — мы начинаем подготовку к посадке самолета. Просим Вас пристегнуть ремни, убрать откидные столики и привести кресла в вертикальное положение.

Глава одиннадцатая

Бен не без грусти разглядывал радостных людей в зале встречающих.

Вот пожилой джентльмен, неся букет, подходит к такой же пожилой женщине, протягивая ей руки. Мужчина средних лет, толкающий тележку с багажом с усталым лицом, которое преображается, как только к нему навстречу бежит девочка лет пяти. Молодой парень, определенно младше Бена, на плечах которого лишь рюкзак, в надежде всматривающийся в толпу, пока сзади на него не прыгает девушка и звонко чмокает в щеку. Нет, это место не подходит для их скорби. Оно для этого не создано.

Зоркие глаза летчика тут же обнаружили группу одетых в темное людей с каменными лицами. И буквально через секунду он заметил маму в компании какого-то рыжего пижона, что вел её под руку, и Мию, чьи глаза лихорадочно бегали по толпе встречающих, окружавших его и Марка.

Не успел он подать знак, как их взгляды встретились. Лицо Мии исказилось болью, и она, бросив свой чемодан, ускорила шаг, отдаляясь от матери и торопясь в его сторону. Бен довольно грубо отодвинул человека, преграждавшего ему путь, и двинулся навстречу девушке, не обращая внимания на его возмущение, ведь Мия уже буквально бежала к нему. В два шага ему удалось выйти за пределы толпы, и она врезалась в него, отчего Бен покачнулся, и тут же сжала в объятьях, пряча лицо у него на груди, а затем разрыдалась в парадный китель.

Его руки сами обвили девичьи плечи, прижимая сильнее. Уткнувшись ей в макушку, он шумно выдохнул, тем самым раздув несколько каштановых прядей, зажмуриваясь. Самоконтроль летел к чертям — он был в миллиметре от того, чтобы не заплакать самому.

Всё для него исчезло, кроме Мии в его объятьях. Исчез зал встречающих, как и все звуки вокруг — всё, кроме её приглушенных рыданий и его шумного дыхания. Они словно оказались одни посреди тумана. Бен слышал свой учащенный, тяжелый пульс, к которому прибавился другой, не менее быстрый, будто пытающийся догнать его. Мужчина сделал над собой усилие и открыл глаза, а затем выпрямившись, посмотрел на поливающую его «крылышки» безутешными слезами девушку. Почувствовав на себе взгляд, она подняла на него красные и полные боли глаза, встречаясь с ним взглядом.

— Я с тобой, маленькая, — произнес он.

Губы девушки задрожали. По её щекам без остановки стекали слезы, и Бен физически ощущал материальность её боли, что отодвигала его боль на дальнюю орбиту, заставив переключиться.

«Утешить. Защитить. Забрать её боль».

«Ведь это делают старшие братья?»

Последняя мысль больно кольнула в висок, возвращая его в действительность. Шквал голосов и звуков обрушился на него. Вокруг всё также стояли встречающие, и мама была уже в шаге от них обоих. Бен целомудренно поцеловал Мию в лоб, а затем посмотрел на бледное лицо матери, на котором жили лишь глаза, и протянул в её сторону свободную от объятий руку.

— Мой дорогой Бен, — глухо произнесла женщина, выпуская руку рыжего щеголя и прижимаясь к его груди с правой стороны.

Мия тутже затихла. Семейные объятия продолжались лишь несколько мгновений, которые нарушил подошедший Марк.

— Марк, — Эйлин отпустила сына и прижалась к брату, но Мия не спешила отстраняться, и Бен вновь прижал её к себе обеими руками.

Но идиллия не продлилась долго. Почувствовав на себе чужие взгляды, мужчина поднял свой, встречаясь с полными ужаса глазами рыжего, что до этого вёл под руку мать, и еще парочки человек — одетых в черное мужчин и женщин. Они стояли, как вкопанные и ошеломленно смотрели на него, оглядывая его с головы до ног. Будто призрака увидели.

«Наверное, знакомые Рика», — тут же понял Бен.

Глухим голосом мать представила остолбеневших людей, как коллег его покойного брата, а затем и его с Марком. По их реакции он догадался, что те не знали о существовании у Рика близнеца. Выражения лиц этих людей, особенно рыжего мужчины, представившегося Эдрианом Прайсом, были настолько ошарашенными, что Бену стало неуютно.

«Они видят во мне Рика», — печально подумал мужчина, отворачиваясь и забирая из рук недовольного работника аэропорта чемодан Мии, который она бросила посреди зала.

Затем Эйлин получила звонок от похоронного бюро, которое сообщило, что катафалк с телом уже выехал со взлетной полосы и готов следовать на кладбище. Положив трубку она тяжело выдохнула, а затем произнесла:

— Что ж, пойдемте сделаем то, ради чего мы все сегодня здесь собрались.

***

Кроме них и коллег Рика на кладбище пришло еще несколько человек, включая их бывшую