Спящий Игрок - Аркадия Эррей

Кажется, маги решили, что я там погибла, и свалили. Это, конечно, хорошо, только как отсюда теперь выбираться? Надо идти в сторону, противоположную зоне. Ну её с её бешеным магическим фоном. Портал мне не поставить, я взглянула на запаянный намертво браслет, плотно сидящий на запястье. Придется идти своим ходом. Ну и ладно. Мне не привыкать к сложностям. Пошла в другую сторону от зоны.

К вечеру первого дня лицо уже было ярко-красным от принудительного загара. В сапоги то и дело набивался песок, когда я пыталась влезть на очередную дюну. Приходилось часто останавливаться и вытряхивать песок из сапог, тщательно очищать влажные стопы от прилипших песчинок. Но это не сильно помогло. Вскоре ступни покрылись мозолями со всех сторон. Глаза не переставая слезились.

Ночь. Прохлада. Я упала на песок и уснула, провалившись в черноту. Утро второго дня разбудило меня невероятно ярким и жарким Солнцем. Ожоги на лице полопались и начали кровить уже к полудню. Слюни и слезы, кажется, закончились. Ни воды, ни еды, и конца края этой пустыни не видать.

Вдруг вдали на дюне я увидела фигуру стоящего человека. Он просто стоял и смотрел в мою сторону. Я так обрадовалась, что забыла про стертые ноги. Закричала, попыталась побежать в его сторону. Упала и поползла. Доползла, а он исчез.

Что за фигня? Как так-то? Он не мог не видеть меня? Может чуть спустился вниз и мне его отсюда не видно? Поднимаюсь на дюну, а он уже стоит на соседней. На третьей дюне я поняла, что что-то с ним не так. Присмотрелась к нему повнимательнее. Твою ж мать! Он не живой, сквозь него видны дюны. Он стоял и смотрел на одну конкретную дюну. Хорошо. Поползем не за ним, а за его взглядом. На той дюне был странный фон, даже будучи вымотанной почти до предела, я его почуяла. Поисковик я или где?

Нашла! Правда, покопать песок пришлось прилично. Теперь ещё руки стёрла о песок в кровь. Выкопала рядом ещё одну маленькую дюну, глубоко, зараза, закопался. Достала амулет — овал из металла. Металл весь изрезан узорами, по центру чёрный камень непрозрачный. Потрогала камушек разодранными в кровь пальцами, на камне остался кровавый след, который быстро стал впитываться. Камень поменял цвет на красный, а потом опять вернул себе чёрный цвет. Я почувствовала от него ледяной холод.

Солнышко моё потянулось к нему и быстро лучик спрятало обратно. Забавный амулет, пальцы стали ледяными. Кажется, я пока не готова с тобой близко знакомиться, дружок. Полежи ты тут ещё некоторое время. Я найду тебя. Позже. Я занесла его образ в свою магическую записную книжку. Занесла виды пустыни с четырех сторон, чем мне, правда, это поможет в будущем, не знаю, они все одинаковые. На соседней дюне стоял тот человек, я посмотрела на него, он колыхнулся и растаял. Да, чудны дела твои, господи.

Ещё двое суток хождения, ползанья, кувыркания с дюн — и на ноги уже было страшно смотреть. Я явно хожу кругами. Я видела миражи, путала их с явью. К первым я пыталась ползти, ходьбой это уже не называлось. Потом поняла, что это, и перестала, да и сил уже не было вообще.

Я еле переставляла ноги, четвертые сутки без воды, в пустыне это критично. Обезвоживание на пределе, губы уже были сплошной кровавой коркой, глаза сохли безбожно, слез практически не было, в сапогах кровавое месиво. Я уже больше не пыталась снять сапоги. В последнюю попытку очистить ноги от песка так и не удалось из-за множества кровоточивших содранных мозолей, а вот обратно в сапоги я их запихивала с матом, покрываясь ледяной испариной. На лице солнечные ожоги кровоточили. С трудом на четвереньках взобравшись на очередную дюну, я услышала сзади какой-то шум, обернулась. Приплыли…

На меня надвигалась песчаная буря, высотой до небес или выше. Это был приговор. Такую бурю мне не пережить. Я и так уже теряла сознание от солнечного удара. Надо делать выбор — умереть или… Перед глазами встало лицо принца, я сразу его скинула с внутреннего экрана, как кошмар. Потом король — тоже нет, вернет принцу. Талли? Его лицо задержалось немного дольше перед глазами, я смотрела в его глаза, потом перевела взгляд на бурю, вернулась мысленно к магу и прошептала:

— Лучше умереть, чем опять в рабство, — выбора не было, умереть, так умереть, просить помощи было не у кого.

8

Очередной портал вывел поисковую команду в пустыню. Творилось что-то невероятное. Всё полыхало и взрывалось. На небе собирались тучи такой черноты, какой в нашем мире и не увидишь никогда. Нет, в этом кошмаре выжить никто не смог бы. И поисковая команда собралась сделать шаг обратно в портал, как одна из молний ударила в центр портала. Во все стороны от чаш разлетелись молнии, запустилась самопроизвольная перестройка конфигурации выхода. Плетения начали жить собственной жизнью. Артиньи в ужасе смотрел на происходящее с энергетическим контуром и только шептал:

— Нет, нет, только не это. Это невозможно. Нет, нет.

— Артиньи! — прикрикнул на него Грачевски, — что происходит?

— Контур выхода произвольно перестроился, я не знаю, куда мы теперь выйдем, — в ужасе проговорил маг.

— Исправить можно? — орал сквозь дикий рев пустыни на него Джей.

— Надеюсь, но не здесь, — и он окинул взглядом магический Армагеддон.

К ним приближался смерч высотой с хорошую Нью-Йоркскую высотку.

— Уходим! — скомандовал Джей, видя надвигающийся кошмар.

— Куда? — уставился на него маг.

— Неважно, Артиньи. Отсюда, главное отсюда, — и Джей запихнул мага в портал.

Да уж, вышли так вышли. Везение сыграло с ними злую шутку. Они стояли в центре стационарного портала, а вокруг на непомерную высоту возвышался океан. Они оказались в центре исполинской воронки. Все пребывали в шоке от увиденного и не могли произнести ни слова, будто загипнотизированные, смотрели на крутящуюся толщу воды и небольшой кусок неба далеко наверху.

— Артиньи! — заорал Грачевски на мага, первым выйдя из оцепенения, — немедленно перестраивай портал куда угодно.

Маг встрепенулся, промычал что-то и кинулся к чашам портала. Через несколько минут раскрылся новый контур, приглашая команду в новый мир. Последнее, что увидел Джей перед тем, как шагнул в портал, это то, что гигантская воронка начала затягивать в себя парусник. Кораблик закручивало по спирали, и он готов был упасть на дно.