Тайна детской скрипки - Татьяна Ренсинк

— Пошли прочь, граф! Чтоб духу Вашего здесь никогда не было! — стала она кричать и махать руками. — Не смущайте моих дочерей! Прочь! Да чтоб и дружок Ваш, Валентин, здесь тоже не появлялся! Агентов расставляете везде своих?!

Отвечать Пётр не собирался на подобные высказывания, но Мария с возмущением оглянулась на мать:

— Может ещё и Никиту прогоните?!

Та сразу одарила её сильной пощёчиной и с яростью выдала:

— Захочу, выгоню! Немедленно к себе!

— Наша горничная Полина ещё могла быть свидетелем, но мне не рассказала ничего, — тихо сказала Мария Петру, остановившись прежде, чем уйти. — Я пошлю её сейчас на рынок.

Пётр кивнул в ответ, откланявшись первым и поспешил покинуть дом Хилковых. Он вернулся к коню за воротами и отошёл в сторону, откуда мог ждать, когда выйдет та самая горничная. Ждать долго не пришлось… Девушка быстрым шагом направилась в сторону рынка, и Пётр, поправив треуголку, пошёл следом.

Остановившись у одного из лотков, видя, как горничная всматривается в людей вокруг, он подмигнул ей сразу, как только взгляды встретились. Горничная не смела сделать шага, но Пётр, окинув занятых покупками вокруг людей взглядом, подошёл:

— Вы и есть та самая Полина? Мария сказала, зачем Вы здесь?

— Да, — кивнула сразу та.

Пригласив рукою идти вместе, Пётр пока молчал, как и она. Они немного прогулялись по рынку, после чего зашли в закоулок, откуда вышли в парк…

— Я видела, как княгиня Хилкова принимала у себя то англичанина, то посла Разумовского. Она тешит себя надеждой разлучить Вас с супругой. Мол, супруга Ваша красива и наивна.

— Наивна, — невольно усмехнулся Пётр. — Продолжайте.

— Я не подслушивала много, но слышала о существовании её писем к тем господам. Большего, увы, рассказать не могу… Не ведаю.

— Благодарю и на этом, — улыбнулся он, встретив ответную робкую улыбку этой молодой и миловидной горничной.

— Да не за что, — вздохнула она. — Боюсь, мало помогла. Я в доме-то никому такое рассказать и не смею. Княгиня так строга. И многие из слуг ей всё доносят.

— Каждая деталь поможет собрать мозаику, — снова улыбнулся Пётр и сел на своего коня…

Глава 25

Прибыв домой, Пётр не успел войти в холл, как слуга тут же передал записку:

— Срочно. От Линн.

— Вот как? — удивился Пётр, раскрыв послание и скорее прочитав.

Радостно обняв слугу, он сорвался с места и скоро снова мчался верхом, но уже к особняку Линн… Там его проводили в зал, где гости уже развлекались вовсю, а ожидавшая в стороне с бокалом вина Линн сразу кивнула пройти за нею.

Как только Пётр нагнал её в коридоре второго этажа, Линн тихо сказала:

— Здесь Ребека. Явилась, напилась, ведёт себя вульгарно. Сладу с нею нет. Ну и дела у тебя, милый… Бывшую любовницу отыскал?

— Сама отыскалась, увы, — ответил он, остановившись с нею у одной из комнат. — И тебя пока не буду допрашивать, зная факт, что ты выдала некоторым людям о существовании когда-то в моей жизни Ребеки. Так что поменьше трепаться надо с иными.

— Да…. прости, — виновато сглотнула Линн и, достав ключ, прошептала. — Я заперла её здесь ждать тебя. Ей было плохо. Врач осмотрел… Ты уж как хочешь, но она ждёт ребёнка. Срок очень мал.

— Ребёнка? — удивился он, задумавшись, а Линн тем временем отворила дверь:

— Успокой уж её, а то потеряет.

Войдя в спальню, Пётр остался стоять у порога. Линн закрыла к ним дверь, не желая мешать, а лежащая в постели полуобнажённая, слегка прикрытая одеялом Ребека приподнялась на локте:

— Ты всё же искал меня.

— Ты убежала, чтоб искал? — вопросил он.

— Ляг рядом?… Как раньше, — с мольбой в голосе попросила она.

Видя, что Ребека всё ещё под действием алкоголя и душевной тоски, Пётр с умилением покачал головой. Противиться он не стал. Он скинул камзол на стул и прилёг рядом, прикоснувшись к её плечу:

— Зачем ты всё это затеяла?

— Я думала, тебя волнует только твоя супруга, — усмехнулась с горечью она.

— Надеюсь, ты больше так не думаешь? — улыбнулся Пётр.

— Поглядим, — игриво прозвучал ответ, но он засмеялся:

— Оставь затею меня вернуть… Ты же понимаешь, знаешь, это просто невозможно. Я, — поладил он вновь её плечо и вздохнул. — Я люблю Иону… Прости.

— Прости? — взглянула Ребека со слезами на глазах. — Она тебя оставила, а ты не хочешь дать шанс мне, той, которая тебя все эти годы ждала.

— Ты вышла замуж и была счастлива, — удивился Пётр. — Ты сама говорила!

— Я думала, что была счастлива… Встретив тебя вновь…. теперь…. поняла, что люблю тебя до сих пор и даже больше, — искренне смотрела Ребека. — Что мне поделать с чувствами? Как жить без тебя?

— Ты забыла о сыне, — с упрёком сказал Пётр и резко поднялся с постели. — Прости за прошлое…. что ушёл тогда, что изменил с девицами Линн, что не вернулся и прощения не попросил. И прости за сейчас…. что не могу ответить на любовь, вернуть то, что прошло.

— Твоя тёща просила меня уйти немедленно, — усмехнулась Ребека, опустившись лежать на подушке. — Подозревает, как твою любовницу. Потому я и ушла. А куда идти, не знала. Ты напугал, что враги явятся ко мне домой… Вдруг мысль пришла навестить твою Линн.

— Ты лучше скажи о своей беременности, — заявил Пётр, чем заставил Ребеку сесть и смотреть в шоке от того, что он вдруг знает всё.

Выдержав паузу, она вновь прослезилась и отвела взгляд:

— Те бандиты… Они не только напали на наш дом и увели моего сына… Они… Вот… Я хотела скрыть это…. боялась рассказать, — вдруг заплакала она, уткнувшись лицом в ладони.

Не выдерживая нахлынувшей жалости, Пётр сел рядом и заключил её в объятия. Он гладил, желая успокоить, а Ребека прильнула к его губам, ласково поцеловав. Ответив кратким поцелуем, Пётр хотел встать, но Ребека оголила грудь и снова припала к его объятьям:

— Нет…. не уходи.

— Я не должен, — взволнованно поспешил он встать и схватил камзол, тут же его надев. — Не хочу.

— Ты хранишь верность той, кто валяется сейчас в постели с другим? — засмеялась через боль души Ребека. — Да, я дура верила когда-то, что ты верен мне, но и ты предал! Неужели ей ни разу не изменил?!

— Ни разу, и не хочу, — строго ответил Пётр, вызвав не менее строгий ответ:

— Тебя высмеют в свете.

— Смеяться не перестанут никогда над теми, кто отличается от остальных, прав он или нет, хорош или плох, — добавил он, но Ребека взяла его руку, заставив прикоснуться к её