Зов сердец - Джорджет Хейер

— Неужели ты хочешь сказать, что он даже и не пытался его надеть?

Жервез улыбнулся:

— Ну конечно же! Но все дело в том… Впрочем, ты и сам заметил, что он был страшно зол на меня. А все из-за того, что я владею клинком намного лучше его. В конце концов, обида оказалась сильнее угрызений совести, и мой дражайший братец вовсю старался меня проткнуть. Но, понимаешь, особой опасности не было. Мартин неплохо фехтует, только, к несчастью, проворства и точности ему явно недостает.

— Я заметил! Ты попросту щадил его, и все же Мартина это никак не извиняет!

— Думаю, часть вины лежит и на мне, — признался Жервез. — Но разве ты не знаешь Мартина, Тео? Он порой похож на упрямого осла! У меня руки чешутся дать ему взбучку! Каюсь, я просто дразнил его, как быка. Но ведь ничего страшного не произошло. К тому же ему, похоже, стыдно, а это уже кое-что!

— Надеюсь, ты окажешься прав. Но… — Брови Тео сошлись на переносице, и он замолчал, растерянно глядя в сторону.

— Что?

— Все так, как ты и говоришь, но… — Он поднял недоумевающий взгляд на кузена и, вдруг решившись, резко сказал: — Жервез, тебе следует быть осторожнее! Умоляю тебя! Может быть, ты и не заметил, но я видел… Я смотрел на его лицо. На нем была написана такая злоба! Нет, не злоба, жгучая ненависть!

— Да, я тоже заметил, — тихо пробормотал Жервез. — Он был бы счастлив избавиться от меня, ведь так?

— Нет, не думаю! Но ты верно подметил, он упрямый осел, к тому же привык, что все его любят, балуют, любые желания исполняются… Но он бы не смог убить тебя!

— По-моему, именно этого он и хотел, дорогой Тео!

— Это не так! — быстро возразил тот. — Может быть, на мгновение… но не больше!

— Брось, Тео, лицо Мартина выдало его! Желание убить было просто написано на нем. Эх, старина, не стоит лукавить! Я ведь еще не забыл, как в самый первый вечер ты пытался меня предостеречь. Помнишь, когда ты пришел ко мне в спальню и мы пили бренди? Ты предупреждал меня, и касалось это именно Мартина, не так ли? — Он помолчал. — Я угадал?

— Не знаю. Даже не знаю, что сказать. Надеюсь, мы оба ошибаемся. Просто будь начеку, Жервез! Если с тобой случится что-нибудь непоправимое, ничуть не сомневаюсь, Мартин будет доволен! Но я никогда не поверю, что он пойдет на преступление, решится сам что-то подстроить. Вернее, не поверил бы, если бы не видел только что его лица! Признаюсь, я перепугался. В этот момент подозрение закралось в мою душу… Но все это может оказаться ошибкой!

— Тео, а я ожидал, что ты бросишься между нами, чтобы положить конец этому нелепому спектаклю.

— Да, так бы я и сделал, если бы не опасался, что вместо благодарности ты насадишь меня на шпагу, будто каплуна на вертел, — огрызнулся Тео. Но потом рассмеялся. — Впрочем, не знаю, что бы я сделал, если бы увидел, что ты в опасности! Наверное, что-нибудь героическое! Перестань валять дурака, Жервез! А сам-то ты, что такое сделал? Почему Мартин был готов тебя убить? Ну-ка, признавайся!

— Ничего особенного, просто предположил, что мой титул и неотразимое обаяние произведут столь сильное впечатление на предмет его воздыханий, что о нем попросту забудут!

— Ах вот оно что! Полагаю, ты каким-то образом познакомился с мисс Болдервуд?

— Вот именно! И теперь, надеюсь, ты просветишь меня, почему до сих пор ни одна живая душа и словом не обмолвилась о ее существовании? Ведь она — самое прелестное создание, какое мне довелось лицезреть со времени возвращения в Линкольншир.

Тео улыбнулся, но улыбка получилась немного натянутой, и повернулся, чтобы убрать на место рапиры.

— Она очень хороша собой, это верно, — бесцветным голосом произнес он.

— И к тому же наследница, если, конечно, я правильно понял ее отца! Думаешь, мне стоит попытать счастья?

— Непременно.

Жервез бросил украдкой быстрый взгляд на кузена, но тот отвел глаза в сторону.

— Тео, старина! И ты тоже?

У Тео вырвался горький сметок.

— Не тревожься! С таким же успехом я мог бы мечтать о том, чтобы предложить руку и сердце ее королевскому высочеству! — Он резко захлопнул крышку оружейного шкафчика и повернулся. — Пойдем. Если генерал Хокхерст оказал нам честь своим визитом, думаю, будет лучше, если ты, по крайней мере, приведешь себя в порядок.

— Совершенно с тобой согласен. Я буду готов через минуту, — пообещал Жервез, чувствуя, что у него просто камень с души свалился, так как отпала необходимость отвечать на исполненные горечи слова Тео. Впрочем, ему удалось уже увидеть достаточно, и в глубине души эрл был абсолютно уверен, что суховатая и рассудительная Друзилла подойдет Тео куда больше, чем искрящаяся жизнью и весельем юная красавица Марианна. К тому же не приходилось сомневаться, что сэр Томас никогда не согласится отдать свое единственное дитя человеку, который, подобно Тео, находится в довольно стесненных обстоятельствах.

В следующий раз ему довелось встретиться с Мартином за обедом. В его разговоре чувствовалась некоторая принужденность, но, поскольку все знали, что он человек настроения, никто, в том числе и его мать, не обратил на это ни малейшего внимания. Голова графини была занята сообщением пасынка о том, что в Стэньоне состоится бал, и сейчас она мысленно прикидывала, кому следует послать приглашение. В силу некоторых обстоятельств графиня привыкла встречать в штыки любое предложение, если оно исходило не от нее. Поэтому первым ее побуждением, когда она услышала о бале, было объявить во всеуслышание, что это просто немыслимо, и на том закончить разговор. Но стоило только эрлу с извиняющимся видом заявить, что если он займется этим лично, то никто не сможет гарантировать, что на этот раз в стенах Стэньона не соберется общество, от которого все его прежние владельцы перевернутся в гробу, графиня тут же сделала вывод, что для него это вопрос решенный. В ее сердце вновь, как и во время отвратительной сцепы с индийской вазой, закралось пренеприятное подозрение, что ее пасынком, несмотря на его очаровательную улыбку и тихий, как будто извиняющийся голос, не так-то легко помыкать. Не в первый раз столкнувшись с его твердой волей, она решила действовать по-другому — взялась перечислять все трудности и неудобства с устройством бала в такое время года. Когда пришла пора рассаживаться за столом, она все еще продолжала распространяться на эту тему:

— Уверена, было бы куда проще устроить бал, например, в канун Рождества.

— Ничуть, мэм, — с безмятежным видом отозвался Жервез. — Ведь тогда вы еще носили бы траур.

Возразить было нечего, а пока она ломала голову, какой бы очередной предлог выдумать, Мартин, словно очнувшись, вдруг сообразил, что не понимает, о чем идет речь, и потребовал объяснений. Когда же ему все рассказали, но лицу его стало ясно, что у него нет ни малейших возражений. Глаза его заблестели, радостно, повернувшись к Жервезу, он воскликнул:

— Здорово придумано! У нас в Стэньоне не происходило ничего подобного не знаю уже сколько лет! И когда это будет?