Между небом и раем - Кристина Лин

Странная логика. Новая для меня. Непривычная. Я никогда этого не постигну. Потому, что для того, чтобы во всем этом разобраться, надо иметь какой-то другой мозг, на мой не похожий.

— Не бойся, Маша, — говорит Глеб, ласково улыбнувшись. — Я всему научу.

Он выпрямил руку и коснулся костяшками пальцев моей щеки. Кожу обожгло, а сердце сладко екнуло и ускорило бег. Захотелось потереться о его руку щекой, но я не осмелилась. Только густо покраснела и отвела взгляд.

— Посмотри на меня, — просит Глеб хрипло.

С трудом, но я поднимаю взгляд. Медовые глаза впиваются в мои перепуганные и, наверное, чуточку глупые. Жар разливается по телу, с каждой секундой поглощая все сильнее. Кажется, еще чуть-чуть, и я задохнусь от избытка чувств.

— Ты красивая, — говорит мужчина, отправляя мое маленькое сердечко в нокаут.

Чувствую себя особенной, самой желанной на свете. Тело напряглось в ожидании. Чего-то, сама не знаю, чего. Мне захотелось раствориться в нем, в этом моменте. Прижаться к нему, и чтобы не отпускал.

Но у мужчины другие планы. Он выдыхает, как-то обреченно, убирает руку.

— Ты голодна? — спрашивает. — Давай, я ужин закажу.

Что? Ужин? Мне сейчас кусок в горло не полезет. Хочется совсем не еды. Сердце делает кульбит, замирает, а потом снова лупит в ребра, заглушая своим стуком все вокруг. Тянусь к мужчине и касаюсь губами его губ. Всего на мгновение, а потом отодвигаюсь назад.

Он замер. В медовых глазах вспыхнуло пламя.

Резким движением мужчина обхватывает рукой мой затылок, тянет на себя и впивается в губы. Жадно открывает мой рот своим, просовывает язык. Целует, как голодный зверь, дорвавшийся до своей добычи.

Мне почти больно от его напора. Губы горят, воздуха не хватает. Но я и не думаю отстраниться. Наоборот, жадно ловлю его язык своим, неумело отвечая на поцелуй.

Глава 18

Глеб

Я хотел с первого же дня начать обучение Маши. Ведь потом времени может не быть. А я так много могу ей рассказать, столько показать. И больше ей не нужно будет не то, что полы мыть, она вообще не будет ни от кого зависеть.

Но последние сеансы химии отнимали все силы. Я с трудом мог передвигаться по квартире. В глазах плыло, и меня, почти все время, тошнило. Запирался от Маши, как только мог. То в ванной. То в спальне. Меньше всего мне хотелось, чтобы она видела меня таким.

Помню, как однажды ночью проснулся, будто от толчка. И никак не мог уснуть. Встал с кровати, меня снова начало тошнить. Медленно я зашагал к двери, чтобы добраться до ванной. Но уже у двери услышал какой-то шум в гостиной. Аккуратно потянул за ручку, сделав маленькую щель между дверью и проемом.

Маша сидела на красном диване. В комнате темно, работает телевизор. Она смотрит мультики.

Мультики, блть!

Меня это, как громом, поразило. В слабом освещении от экрана телевизора ее кукольное личико выглядит совсем детским. Наивным до трепета в груди.

Смотрит мультики и хихикает. Тихонечко так, забавно. Как ребенок, ей-Богу!

Тошнота резко отступила, и мысли понеслись совсем в другую сторону.

Я хотел ее видеть на этом красном диване. И вот она здесь. Только, что это меняет? От этого она не станет ближе. И мне остается только сжать челюсти от досады. И просто смотреть. Прям, как обещал себе в самом начале.

Холодный пот прошиб тело, стало трудно стоять. И я опустился на пол. Сел возле щели, через которую мог наблюдать за Машей.

Моя маленькая наивная девочка. Доверилась мне. А я, как последний эгоист, захотел тебя для себя. Совсем голову потерял, дурак старый. И больной. На всю голову больной.

Сижу и смотрю теперь на нее. Не понимаю, как докатился до этого. Зачем ей тратить время на такого, как я? Молоденькая совсем, невинная еще. Ей бы с друзьями время проводить. С такими, как она. А она тут, мультики смотрит. Хорошенькая такая, сил нет. Не то, что я, — без слез не взглянешь.

— Запомни, — говорю ей утром, — ты сможешь заработать потом, если вложишь сегодня.

Она кивает, внимательно слушает.

У нее вся жизнь впереди. И девочка она умная, справится. Вон как вникает, вопросы задает. Иногда глупые, но она старается. Это видно.

— И так всегда? — спрашивает, распахнув голубые глазищи, — нужно думать о том, как заработать завтра?

— Привыкнешь, — киваю.

Не нужно ей полы мыть. Если послушает меня, то и не придется.

Через две недели после последней химии я почувствовал себя человеком. Даже есть захотелось, что уж совсем непривычно. И Машу захотелось, со страшной силой. Еще сильнее, чем раньше. До зуда в руках.

Занимаю себя, мозг тренирую, вспоминаю все, чему научить девочку могу. А она слушает, кивает, лоб морщит. Смешная.

— Ты красивая, — вырвалось как-то само.

По губам бы себя треснуть. Но слово — не воробей. Поздно ловить, не поймать уже.

Маша как-то напряглась, а потом ткнулась губами мне в губы. Мозг нервно икнул и уплыл в штаны. Обхватил ее затылок и притянул к себе. Чтобы показать, как целовать нужно. Потом так и скажу, ага. Вот дурааак!

Обхватил рукой талию, к себе прижимаю. Как шальной. У меня секса сколько не было? Трындец сколько! А тут ее податливое тело, от которого так приятно пахнет, что член сразу сделал стойку, указывая верное направление.

Маша, сейчас самое время оттолкнуть меня, стукнув в челюсть. А ты что делаешь? Зачем так сладко мне в рот стонешь? Я ведь не железный! Разложу тебя, прямо на этом диване. На фига тебе такой первый опыт?

— Маш, — отрываюсь от нее, собрав в кулак остатки совести. Не знал, что она у меня еще есть. — Хватит.

Отодвигаюсь от нее, пялюсь на пухлые губы, как пацан на желанную конфетку. В паху ноет так, что хоть рыдай.

— Вам плохо? — спрашивает она вдруг, истолковав мой благородный порыв по-своему.

Да, Маша, мне охренительно плохо. Сдохнуть хочется. Но сначала тебя трахнуть. А ты еще смотришь так, душу на руку наматываешь глазищами своими.

— Может, подать что-то? Воды? — отчего-то вспоминает, зачем я пригласил ее пожить в квартире.

Да, подать. Лед мне подай, к члену приложу. Пиздец, как больно. Я уже и забыл вкус этих охуительных ощущений. Последний раз так, когда