Игра в прятки - Рут Лесс

Во всех религиях смирение преподносится как благодетель. Но на деле мало кто будет хвастаться этим качеством. В современном обществе смирение практически приравнивается к слабохарактерности. Проблема в том, что именно неспособность смириться с чем-то часто приводит к большим бедам. И многие врачи знают, что в некоторых ситуациях нужно отступать. К сожалению, я не относилась к числу этих пресвященных медиков.

Я знала, что Райнера попытаются убить в ближайшее время. И знала, что ничего не могу с этим поделать. Но смириться не могла. Именно поэтому, закончив разговор с Лиеном, я догнала Энтони, который уже отвел Александра в камеру и, не говоря ни слова, потянула его в пустой коридор, чтобы поговорить без лишних ушей. Надзиратель смотрел на меня странно, но послушно шел следом.

— Ты можешь кое-что сделать для меня?

— Что случилось? — нахмурился он.

— Проследи, чтобы сегодня ночью с Райнером ничего не случилось.

Энтони устало вздохнул и потер переносицу. Было видно, что ему не понравилась моя просьба, но наверное, он ждал чего-то подобного, потому что удивленным не выглядел.

— И что ты предлагаешь делать? Всю ночь возле его камеры дежурить и отгонять других надзирателей? Ну, допустим, сегодня это прокатит. Но долго так продолжаться все равно не может. Что ты выиграешь от одной ночи?

— Завтра я что-нибудь придумаю, — упрямо заявила я. — Мне просто нужно время!

— Зачем?

— Я… — на миг я даже растерялась, осознав, что чуть сболтнула лишнего, — пытаюсь добиться перевода в другую тюрьму.

— И какой в этом смысл? Думаешь, там что-то изменится? Если на него так серьезно нацелились, то достанут где угодно. Ты зря тратишь силы и время.

— Думаешь, я этого не знаю? — рассердилась я. — Что ты предлагаешь мне делать? Молча наблюдать за тем, что здесь творится?

— Ладно, — тяжело вздохнул Энтони. — Я прослежу за ним. Тем более, сегодня ночью вряд ли кто-то вообще узнает, что его перевели обратно в камеру. Ведомости обычно просматривают только утром. Но тебе все равно придется смириться. Рано или поздно.

— Спасибо, — я физически почувствовала, как часть тяжелого груза свалилась с моих плеч и даже обняла надзирателя.

— Ох, Эмбер, — прошептал Энтони, — тебе здесь явно не место.

Они что, сговорились все, пытаясь доказать, как сильно я ошиблась в выборе профессии?

— Я пойду, — сказала я, поморщившись. — Еще раз спасибо. Я завтра приду пораньше — до того, как твоя смена закончится.

— Не подставляйся лишний раз, — услышала я, уже удаляясь, но предпочла ничего не отвечать.

Ты даже себе не представляешь, насколько сильно я собираюсь подставиться! Но другого выхода, кажется, действительно нет. А я не прощу себе, если не попробую.

***

Через полчаса после того, как я зашла домой, раздался стук в дверь. На этот раз я точно знала, кто пытается попасть в мою квартиру.

— Привет, Лиен. Заходи, — пригласила я его.

— Спасибо, что позвонила, Эмбер. Я рад, что ты согласилась. Поверь, это очень важно.

— Давай ближе к делу. Что я должна делать? — я демонстративно села в кресло, сложив руки на груди, показывая, что здесь происходит сугубо деловой разговор.

— Хорошо. Для начала, мне нужно знать, где сейчас находится Александр и в каком он состоянии. Какова обстановка? Ты можешь предположить, что и когда планируют надзиратели?

— Сегодня его снова перевели в камеру. До этого он две недели провел в стационаре. Надзиратели настроены… недоброжелательно. По крайней мере, большинство. Особенно один из них — Стив Гордон. Я не думаю, что его будут убивать сразу же после выписки. Это не соответствует легенде. Он сидит в одиночке, а прогулки ему официально не будут положены, пока я не подпишу бумагу. Сейчас я уже не могу держать его в стационаре, но могу ограничить физические нагрузки, запретив любой вид деятельности. Поэтому я думаю, что пока официально его режим не возобновится, серьезно его трогать не будут. Точнее, адекватные не будут. А вот Гордон…

— Садист?

— Не знаю, — я начала массировать виски пальцами. — Он никогда мне особо не нравился, но раньше я с ним не сталкивалась настолько близко. Сейчас же… не знаю, — повторила я. — Создается впечатление, что Райнера он невзлюбил с первого взгляда и на всю жизнь. Печальную и короткую жизнь Александра. Я боюсь, что Гордон может наплевать на возможное разбирательство. Это если оно вообще будет. А я в этом уже не уверена. Если все настолько серьезно, как я думаю, может быть, комиссия закроет глаза даже на пулю в голове, написав в заключении "острое отравление". То, что заключенный отравился свинцом, уже мало кому будет интересно.