Свеча в окне - Кристина Додд

— Как пожелаете, милорд! — сказала она и съехала по камням в воду. Чистейшая вода ласкала ей пальцы и доходила всего до щиколоток. — О Уильям. — Она вздохнула. — Все так, как вы сказали, и даже еще лучше.

— Доверьтесь мне, Сора. Я никогда не обману вас. Прозвучавший в его словах глубокий смысл встревожил ее. Каким бы ни был демон, ввергнувший Уильяма в ту ночь в депрессию, он был изгнан, и Соре лестно было думать, что именно ее здравый смысл снял это наваждение. И все же в глубине ее сознания теплилось смутное сомнение. Ей почти казалось, что новый взлет его духа связан с тем, что она призналась в своей уловке. Словно он возрадовался тому, что освободил ее от этой монашеской маски, а теперь, предвкушая следующий шаг, ожидал, когда она окончательно раскроет лицо. Ей даже показалось, что в ходе того разговора, неделю назад, она совсем перестала контролировать развитие их отношений, словно они поменялись ролями: теперь учителем был он, а учеником — она.

Осторожно переступая, чуть-чуть выдвигая одну ногу перед другой, Сора изучала дно. Нога ее соскользнула в ямку, она ударилась пальцами о камень и вскрикнула.

— Что случилось? — спросил он. — Вы увидели змею? Она встала на месте, как вкопанная.

— Змею?

— Змеи кишат в этом благодатном крае. Сколько раз ловил я здесь рыбу и на мою лесу цеплялась змея, огромная, почти как…

— В воде? — вскричала Сора и бросилась прямо перед собой. От ужаса она потеряла ориентацию, но была уверена, что все равно выберется на берег.

— Ну да, но есть и змеи, гнездящиеся на суше.

Она снова закричала, на этот раз громче, спотыкаясь на скользких камнях, и Уильям уже больше не мог сохранить серьезность. Он взорвался хохотом и катался с боку на бок от переполнившего его веселья.

— Да никаких змей, — выдохнул он. — Нет здесь змей, но я бы отдал все на свете, лишь бы взглянуть сейчас на ваше лицо.

— Вы снова меня дразните? — вскричала она.

— Нет здесь змей. — Он снова засмеялся и вытер лицо плащом.

— Обещаете?

— Обещаю.

— Вы глупый осел. — Она подошла ближе на звук его смеха. — Как вы осмелились насмехаться надо мной? Кретин.

— Но-но, леди! — Уильям сел. — Я поступил с вами не хуже, чем вы со мной.

— Что вы хотите сказать?

— А монашка? Вы сказали мне, что вы монашка. И были, — он провел рукой дугу, — сотни других мелких уловок. Разве вы так не сказали?

Она не ответила, потому что не знала, что и ответить.

— Это такой страшный обман, как мне и кажется? — тихо спросил он,

— О, гораздо страшнее.

Несчастная, она размышляла: признаться ли в правде или продолжать лгать? И как много может она ему сказать? Ужасная трусость, нахмурив лицо, подумала она. Ей хотелось бы находиться где-то в другом, более безопасном месте, когда придется раскрыть свою уловку. Только не с глазу на глаз в лесу, где легко ее бросить. И еще лучше, если бы рядом был кто-то, способный остановить его, если он захочет отплатить ей затрещиной. Может быть, в присутствии лорда Питера, который признает свою роль в этом обмане. Решение было принято, и Сора прошептала тихо и, как она надеялась, естественно:

— Ой, я намочила себе рукава.

Уильям после некоторых колебаний принял эту перемену разговора, хотя голос его был полон отчаяния.

— Для вас просто беда не сохранить одежду сухой, правда?

Выжимая юбку, она согласилась:

— Да, я… — и замолчала, сбитая его словами с толку. — Что вы имеете в виду?

— Шшш, — резко оборвал ее он.

— Что еще?

— Тихо! — снова произнес он настойчиво. Сора напрягла слух, повернулась к окружавшему их лесу и поняла, что насторожило его.

— Уильям, вокруг нас повсюду кони и люди.

— Да. Идите сюда. — Он нащупал свою массивную трость и оторвался от камня, осторожно вошел в ручей неподалеку от нее. Она скользнула к нему, а он вскинул голову. — Забирайтесь на камни и не путайтесь под нога ми. — Он подождал, пока она сделала, как он хотел, потом спросил: — Что вы видите?

Ошеломленно она повторила: Видите?

— Сколько людей? Как они близко?

— Ох, Уильям, — начала она горько, но хруст сучьев и топот многочисленных ног не дали ей договорить.

— Мы нашли их, Бронни, — произнес грубый мужской голос. — Как и приказал Его Светлость.

— А ты уверен, что это они, Морт? — спросил Другой голос.

— Да, парочка уток у воды, которая только ждет, чтобы ее сунули в мешок, — откликнулся первый.

— А этот здоровяк слеп, ты говоришь? — снова спросил второй. — Если не так, то я не стал бы с ним и связываться.

— А девку я схвачу в любой момент, — усмехнулся первый голос.

— Что они говорят? — с возмущением спросила Сора. Она не понимала их быстрого отрывистого английского, но тон прозвучавших фраз ей не нравился.

Уильям подошел ближе, прижался спиной к большому камню, сжал руками трость.

— Они говорят, что желают искупаться. Сжавшись на камне, Сора одновременно жалела, что мальчиков здесь нет, чтобы помочь, и радовалась, что они вдали и в безопасности.

— Хватит болтать, мерзавец, возьми их, — приказал новый голос на английском, потом перешел на нормандский французский: — Лорд Уильям? Вас окружили двенадцать человек. Выходите из воды и сдавайтесь.

— А я насчитал не более чем семь, — спокойно ответил Уильям.

Никто не сказал ни слова, только Бронни запротестовал:

— А вы говорили, что он слепой!

— Нас восемь, — бросил старший.

— Значит, он не умеет считать, — хныкал Бронни.

— Разрази тебя гром! Он слеп, слава Господу, разве не ясно? Он слышит, но не видит. Давайте, возьмите их аккуратно. Милорд хочет сам проявить в отношении них свою нежность.

— Пригнись-ка, девочка, — пророкотал Уильям, подбираясь и готовясь отразить нападение.

Донесся плеск ног в ручье, а Бронни заныл:

— Постойте, я еще не снял обувку. Послышался удар, он отскочил и со стоном ступил в воду.

— Ну ладно, ладно, но я испортил свою новую обувь. Трость в руке Уильяма начала ритмично выписывать восьмерки, тихо и угрожающе посвистывая.

— Я беру его, — крикнул один из нападающих и бросился на слепого рыцаря.

Последовал резкий звук удара и крик боли, а Бронни произнес:

— Челюсть у него сломана.

Уильям засмеялся, громогласно, торжествующе и радостно.

Еще один нападающий бросился вперед, и Сора услышала, как воздух вышел из его легких, когда конец трости погрузился ему в живот.