Обрести любимого - Бертрис Смолл

— Почему Кристофер Марло «бедный»?

— Он был убит в драке в таверне несколько лет назад. Этот человек был гением и… совершенно сумасшедшим.

— Я помню, как ваша сестра Велвет рассказывала, что встречала его при дворе. Он ей не понравился. Она сказала, что он пытался позволить себе вольности по отношению к ней.

— Да, это вполне похоже на Марло. Он считал, что ему все позволено. — Патрик хихикнул. — Воображаю, как Велвет выгнала его.

День был великолепный. Ярко светило солнце, и почти не было ветра, что необычно для января. Они ехали к реке, в направлении Лондонского моста. Саутварк с его театрами, Беар-Гарден с тавернами находились на другой стороне реки. Мост, скорее, напоминал улицу, раскинувшуюся над Темзой. По обе стороны моста стояли здания, в которых находились лавки, жилые дома и модные публичные заведения. Проезжать по реке под мостом можно было постоянно, за исключением двух раз в день, когда прилив был особенно высок, и в это время проход под мостом становился слишком опасным для всех, кроме дураков и любителей острых ощущений.

Лондон был шумным городом, и Валентина подумала, сможет ли она когда-нибудь привыкнуть к нему. Непривычными были для нее и отбросы на улицах, превращающихся в грязь во время дождя или снега. Вонь стояла ужасная даже зимой, но еще хуже летом, как сказал ей Патрик. Что касается крыс, она была поражена тем, как нагло и беспрепятственно они роются в кучах мусора на улицах, не боясь людей. Проходящие мимо не обращали на них внимания, направляясь по своим делам мимо зловонных куч и даже не глядя на красноглазых грызунов.

Карета стучала колесами по Лондонскому мосту. В Саутварке карету тут же окружили попрошайки, и леди Бэрроуз поняла, почему лорд Бурк настоял на том, чтобы взять с собой помощника кучера и двух грумов, ехавших сзади. В обязанности этих слуг входило отбиваться от попрошаек и устранять препятствия на пути, чтобы кучер Джон мог беспрепятственно управлять лошадьми. Когда они приедут в Театр, четверо слуг останутся охранять карету', чтобы ничего не было украдено.

— Откинься назад, — предупредил Патрик Валентину. — Когда они видят женщину, они понимают, что у нее есть драгоценности, и находятся такие наглецы, которые могут ворваться внутрь кареты и сорвать их с тебя.

Хотя ее плащ был надежно застегнут на серебряные застежки, леди Бэрроуз последовала совету своего спутника, плотнее завернувшись в плащ и натянув подбитый мехом капюшон, чтобы скрыть лицо.

Карета свернула в узкий переулок, который вел прямо к театру, и большая часть преследователей исчезла. Над театром развевался флажок, означающий, что в этот день будет дано представление.

Валентина наклонилась вперед, и ее красивое лицо, выглядывающее из-под бархатного, отороченного мехом капюшона, казалось лорду Бурку лицом молоденькой девушки, чье заветное желание наконец исполнилось. Ему страшно хотелось поцеловать ее, но он понимал, что время и место сейчас неподходящие.

— Оставайся здесь, — сказал ей лорд Бурк, — пока я узнаю, можно ли получить места. — Он вылез из кареты.

Грумы заняли свои места у каждой двери кареты, чтобы леди Бэрроуз не могли потревожить.

Валентина, как зачарованная, наблюдала за движением на улице. Взглянув вверх, она увидела вышитый золотом глобус на ярко-красном шелковом полотнище, развевающемся на позолоченном ясеневом шесте над крышей театра. Карету обтекали люди, торопящиеся на представление, в основном простой люд, подмастерья, владельцы лавок с женами, некоторые иностранные гости, прослышавшие о мастере Шекспире. Среди них были девушки, продававшие фрукты с деревянных лотков; толстая, краснощекая женщина кричала:

— Булочки! Сахарные булочки! Кто купит мои булочки? Две за полпенни!

Продавец воды и торговка расхваливали сладости и эль.

Дверь кареты открылась, и лорд Бурк протянул руку Валентине, чтобы помочь ей выйти.

— Мне удалось получить для нас два последних места на сцене, — сказал он и повел ее в театр. — Покрепче запахни плащ. Вал. Прошел олух, что сегодня здесь будет Молл Катперс [18].

— Кто такая Молл Катперс, Патрик?

— Самая известная воровка, пользующаяся дурной славой. На самом деде ее зовут Мэри Фрит, по рождению, как я слышал, она довольно знатного происхождения. Одевается в мужское платье, что само по себе довольно необычно. Эта особа, несомненно, очень ловка и не щадит даже представительниц своего пола. Надеюсь, что на тебе не очень много драгоценностей.

— Вы же не думаете, что я появлюсь на людях без украшений, — сказала она резко, и он ухмыльнулся.

— Запахни плащ, Вал, — предупредил он ее. — У меня нет оружия, и я не намерен ввязываться в драку из-за какой-нибудь твоей безделушки.

Они протолкались через партер, где простой люд сидел на местах стоимостью в один пенс. Зал уже заполнился шумной, толкающейся чернью. Продавцы, которые платили управляющему театром небольшую плату, торговали в партере вразнос элем, сидром, фруктами, орехами и сладостями. В углу зала кучка мужчин играла в карты, а в центре партера вовсю шла игра в кости, сопровождаемая горячими спорами и выкриками. У лестницы, ведущей на сцену, стоял служитель.

— Нет входа, — сказал он. — Эта часть сцены оставлена для графа Пембрука и его гостей.

— Но у меня трехленсовые билеты, — возразил Патрик Бурк.

— Нет входа, — твердо сказал служитель.

— Граф Пембрук не придет, — сказала Валентина, дерзко вступая в разговор.

— Не придет? — служитель с подозрением посмотрел на нее. — А почему это он не придет, хотел бы я знать?

— Потому что со вчерашнего дня он сидит в тюрьме Флит по приказанию ее величества. Ваш продавец билетов явно знал это, иначе он не продал бы билеты лорду Бурку. Пожалуйста, пропустите нас. Я не привыкла стоять и ждать, пока мне позволят сесть на место. Я леди Бэрроуз, одна из придворных дам ее величества.

Служитель расшаркался перед Валентиной и проводил их до места.

— Прошу прощения, мадам. Меня не предупредили. Надеюсь, что вы не будете дурно отзываться о «Глобусе»в присутствии ее величества.

На него произвел сильное впечатление властный вид леди Бэрроуз, не говоря уж о ее красоте. Он считал, что все королевские дамы должны быть такими же высохшими старухами, как и сама старая Бесс.

— Понятное заблуждение, — снисходительно ответила Валентина, садясь.

Она с улыбкой поблагодарила служителя, сразу же забыв о нем.

Лорд Бурк с трудом сдерживал смех.

— Боже правый, какая же ты ведьма! Еще секунда — и бедняга начал бы вымаливать у тебя прощение.

— Граф Пембрук во Флите, — ответила она, — так какой вред в том, чтобы поправить человека? Вы бы так стояли и спорили с ним, милорд? Что это за ложи, которые смотрят на сцену? — спросила она. — Почему в одних занавеси опущены, а в других нет? Разве какая-то ложа из этих должна быть скрыта от посторонних глаз?