Легенда о яблоке. Часть 2 - Ана Ховская

Она отстранилась и тяжело вздохнула:

– Ну вот, тебе сказала… Теперь предстоит рассказать маме… Не представляю, как она отреагирует.

– Хочешь, я поговорю с ней?

– Ты бы мне очень помог,– любя потерлась лбом о его подбородок София.

Бен поцеловал девушку в лоб, вздохнул и поднялся.

– Пора завтракать. Мама, наверное, уже поднялась. Я поговорю с ней после обеда, когда она вернется от Лили. Они хотели пройтись по магазинам.

София ласково улыбнулась и восторженно произнесла:

– Хорошо, что ты у меня есть, Бен!

***

Вечером в комнату Софии зашла Хелен и, кутаясь в плетеную шаль, одиноко присела в углу на кресло-качалку.

– Ты все еще расстроена?– спросила София, отвлекаясь от сбора вещей, которые она брала с собой, переезжая к родителям на Рождество.

– Я обо всем подумала,– грустно начала Хелен.– У меня не было таких возможностей. А жизнь такая разная, богатая, и ты в ней выживешь. Софи, ты очень талантливая, я очень хочу, чтобы у тебя все сложилось. Но, когда мы говорили с тобой об этом за ужином, мне показалось, что ты бежишь сломя голову…

Хелен проницательным взглядом смотрела на дочь и снова видела подтверждение своих догадок. София не смогла удержать решительный взгляд и опустила голову.

– Мам, если ты о нем… то не надо. Я это переживу. Он не первый и не последний… А разницы между ними никакой!

Хелен с горечью усмехнулась, покачала головой и медленно поднялась. Она напряженно потерла руки и с печальным вздохом опустилась рядом с дочерью.

– Выбирать, конечно, тебе, но смотри, как бы ты не отвергла самое настоящее чувство. А потом – у меня все-таки есть опыт, и я вижу, что ты неискренно отвергаешь этого мужчину…

Не успела мать договорить, как София категорично выпалила:

– Неправда!

– Ну прости за нелепую догадку,– сразу отступила Хелен и решила больше не напоминать дочери об Ахматове.

София взволнованно скрестила руки на груди, а через секунду нервно размахивая ими, расстроенно проговорила:

– Мама, я должна тебе признаться в том, о чем никому не могу сказать, и это гложет меня… Вот сейчас я тебе все расскажу и перестану об этом думать…

Хелен беспокойно поймала руки дочери в воздухе и, соединив ее ладони, прижала их к своей груди. София тут же упала лицом в колени матери и напряглась всем телом. Женщина ласково провела пальцами по вороту ее майки и склонилась над ней.

– Что бы ни произошло, оно уже в прошлом… Детка, да ты вся дрожишь!..

София сбивчиво, с чувством стыда рассказала матери о том, чему сама позволила случиться на яхте Ахматова. Она говорила дрожащим голосом, извиняясь и каясь, ей было больно это вспоминать, но она не могла остановиться, пока не выговорилась. Хелен и улыбалась, и переживала за свою принцессу, и ободряла ее, и просто понимающе поглаживала по спине.

–…То, что между нами произошло, было так чудесно… э-э-э… магически, невероятно и трогательно. И так было всегда на протяжении всего нашего знакомства… Меня тянуло к нему, как магнитом, он обладает чудовищной силой… Все это и вызывает у меня опасение и недоверие к этому человеку. Нельзя иметь такую власть! Раньше такого со мной не было. Я никогда не испытывала такой силы чувств, такой боли, никогда не хотела быть ни с одним другим человеком, как с этим. И все это убеждает меня в том, что это пропасть, в которой мне не выжить.

– Ах, Софи, стрекоза ты моя глупенькая!– Хелен ласково подняла дочь за плечи и взглянула ей в лицо.– Нет ничего удивительного и фантастического в том, что тебе было хорошо с любимым человеком. Ведь так и должно быть! Ты испытала это в первый раз и поэтому так напугана.

Дочь недоверчиво поморгала мокрыми ресницами.

– Именно так я чувствовала себя с Беном, когда была молодой, и сейчас, когда уже не молода,– без утайки и с материнской заботой поделилась Хелен.– Может, дело в том, что ты испугалась его чувств к тебе? Может, ты была не готова к своим чувствам?

– Вот уж глупости!– всхлипывая возмутилась София.– Разве можно испугаться своих чувств?!

– А как насчет его чувств? Это они вводят тебя в панику, начинают влиять на тебя и безумно хочется им подчиниться? Ты боишься потерять контроль над своей жизнью?

Хелен сделала паузу, видя, как плечи девушки непроизвольно задрожали.

– На первом месте должна быть голова!– категорично вставила София, зная, что сама не верит в то, что говорит.

Мать поняла, что дочь не переубедить так скоро, отодвинулась, поднялась с кровати и как бы невзначай добавила:

– В бизнесе, возможно, но не в любви!

– Ты сейчас против меня?!– удивленно спросила София.

– Да что ты такое говоришь? Как мать может быть против собственного ребенка? Просто я все поняла. Тебе нужно время… и произойдет чудо.

– Верно,– твердо согласилась София,– я его забуду!

– Ладно, стрекоза, только задай себе вопрос: сколько ты еще сможешь сопротивляться реальной жизни? А если решишь, что с тебя хватит? Не знаю, будет ли тот, кто нужен рядом?

Дочь упрямо вздернула нос и уверенно заявила:

– Все, кто нужен, – всегда рядом!

Хелен только опустила глаза и кивнула. София сердито нахмурилась и скрестила руки на груди.

– Вот увидишь, у меня все будет хорошо!

– И я этого очень хочу. Доброй ночи, у тебя завтра напряженный день. Ложись спать пораньше.

Девушка осталась неудовлетворенной разговором с матерью. «И откуда она могла разобраться в моих чувствах? Ее мужчина не был дамским угодником – Логан преданный и порядочный. А Ахматов – это огромное недоразумение в моей жизни. И я забуду тебя во что бы то ни стало!»– яростно подумала София и утвердительно себе кивнула.

***

Ровно в 10:00 София сидела в приемной Леона Фарлонга и ожидала его появления. Секретарь Хайди недовольно косилась на сотрудницу поверх очков, потому что та собиралась попасть на прием к директору без предварительной записи.

Фарлонг появился с большим опозданием и пролетел мимо, как ветер, громко предупредив секретаря, чтобы она никого к нему не пускала.

Но София быстро поднялась с дивана и, вопреки возмущенному возгласу Хайди, проскользнула в кабинет директора, захлопнув дверь прямо у той перед носом.

– Я же сказал, я занят!– недовольно возмутился Фарлонг, еще не видя, кто вошел.

– Сэр, я прошу прощения, но у меня дело, не терпящее отлагательств,– твердо проговорила София.

Фарлонг оглянулся, почесал затылок, присел и махнул рукой.

– Что у вас, мисс Мэдисон?

– Вы были так любезны, пригласив меня на работу, но я пришла сообщить, что оставляю свою должность. Я подумала, что сама должна сообщить вам об этом. Вы были так добры ко мне…