Ультиматум безрассудной ночи - Ким Лоренс

Ей повезло. Она выжила, не жалела себя и не задавалась вопросом, почему это произошло именно с ней.

Она представила, как однажды в ее жизни появится мужчина. Может, он не будет возбуждать одним взглядом, может, она не захочет умопомрачительного секса с ним, но в жизни есть вещи и поважнее, глубокие чувства, прошедшие испытание временем, взаимное уважение.

Хорошо бы иметь два в одном, но Хлоя реалистка и понимает, что подобных кандидатов слишком мало.

* * *

Хлоя с Женей вышли из вертолета первыми. Ник последовал за ними. Наблюдая за ним сквозь опущенные ресницы, Хлоя думала, что он, наверное, самый раздражающий человек на свете с чрезмерным эго, хотя, с другой стороны, самый элегантный и уж точно самый сексуальный. Неудивительно, что он всегда приковывает к себе взгляды женщин.

— Мы, наверное, здесь погуляем, а потом я лично передам Женю ее маме.

Ник ответил не сразу, и на его губах заиграла загадочная улыбка.

— Машина уже ждет. Сюда. — Он указал направление.

Их ждал массивный черный лимузин. Как только они подошли, из него выскочил водитель. Просто греческая копия Фреда.

Ник обратился к нему на греческом, тот ответил и подскочил, чтобы открыть пассажирскую дверь. Не успела Хлоя сесть, как мимо пронесся джип, оставив их в туче пыли, и остановился неподалеку. Из него вышла Татьяна в шортах и майке, с накинутой на плечи рубашкой. Волосы собраны в небрежный хвост на макушке, на лице ни капли косметики.

Хлоя явственно ощутила, как подле нее напряглась Женя.

— Прежде, чем ты что-либо скажешь… — начала она, но Татьяна оборвала ее:

— Как ты посмела?

— Я!

И вся уверенность девочки улетучилась. Через секунду она уже всхлипывала в объятиях мамы, а та утешала и говорила, что все будет хорошо.

Пока мать и дочь обнимались, Татьяна с благодарностью взирала на Хлою.

— Мы так тебе признательны.

— Не стоит, была рада помочь.

Наблюдая, как Хлоя часто моргает и сморкается в платочек, Ник ощутил, что в груди что-то шелохнулось.

Тем не менее он был настроен саркастически.

— Тоже собираешься всплакнуть?

— Я не плачу. — Хлоя высморкалась.

— Ты не против поехать с Ником. — Татьяна впервые за все это время взглянула на брата и добавила, поцеловав Женю в макушку: — Я бы хотела поговорить с глазу на глаз с этой барышней.

Хлоя была очень даже против и с ужасом подумала, как будет сидеть с Ником, однако скрыла свои чувства за вежливой улыбкой.

— Ближайшего рейса на материк я могу подождать и тут.

Татьяна ошарашенно посмотрела на нее.

— Даже не думай, что мы сразу отпустим тебя обратно. Ты наша гостья и можешь жить здесь, сколько захочешь.

— Я не могу остаться. — Хлоя пыталась выглядеть как можно увереннее, хотя и чувствовала ужасную усталость.

«Может быть, Хлое неприятна наша компания», — недоумевал Ник, у него между бровей даже залегла морщина.

— Останься, — взмолилась Татьяна.

— Марко заправляет вертолет и отправляется прямиком в Дюссельдорф, — добавил Ник.

И, обращаясь к сестре, перешел на греческий. Татьяна кивнула и повернулась к Хлое.

— Решено, ты останешься. Хотя бы на одну ночь, в знак моей благодарности.

— Но твоя бабушка больна. — Хлоя старалась изобрести любую более-менее пристойную причину для отъезда.

На самом-то деле причина в Нике. Она не хочет оставаться с ним, он заставляет ее желать то, что она когда-то имела, но теперь не может получить, а потому не должна даже хотеть, если уж на то пошло.

От волнения у нее даже глаз задергался.

— Ей уже лучше, — отозвалась Татьяна.

— Она еще тот крепкий орешек, — добавил Ник с необыкновенной теплотой в голосе.

«Не обманывайся, Хлоя, — предостерегла она себя. — Многие серийные убийцы тоже любили своих бабушек».

— Следуйте за нами, — заторопилась Татьяна.

Хлоя, пока ни на что не согласная, открыла было рот, чтобы возразить, но вдруг Татьяна округлила глаза.

— О нет, не хочу, чтобы Женя в этом участвовала. Давайте быстрее в машину.

И переключилась на греческий, что-то говоря Нику с волнением на лице.

— Хлоя, скорее.

К машине приближалась женщина. Нет, не шла, а пыталась бежать, хотя ноги заплетались, будто она была пьяна.

Хлоя понятия не имела, что происходит. Похоже, среди собравшихся она единственная не в курсе. Лицо Ника напряглось, между бровей залегла морщинка. Хлоя всем телом чувствовала, как от него исходит напряжение. Он что-то сказал водителю на греческом. Она ни слова не поняла, однако по тону голоса догадалась, что это приказ. Она бы не стала подчиняться просто из принципа, даже если бы ее съели с потрохами.

— Я сказал, — начал Ник на английском, не поворачивая к ней головы.

— Я слышала, — оборвала его Хлоя. — Но это не значит, что стану тебе подчиняться.

Ник напрягся еще больше.

— Нет времени объяснять.

Женщина уже подошла слишком близко. От нее действительно разило алкоголем. Ник тоже это заметил. Он не поворачивался, пока она не подошла почти вплотную.

— Привет, Гелена.

Пьяная была бы даже симпатичной, если бы не алкоголь, растрепанные, нечесаные волосы и черные круги под глазами от размазанной туши.

Она то ли всхлипывала, то ли задыхалась от быстрой ходьбы и не обратила никакого внимания на Хлою, подошла прямиком к Нику и заявила заплетающимся языком:

— Я каждое утро просыпаюсь с желанием, чтоб ты сдох.

— Неожиданный поворот сюжета.

Горечь и яд в ее голосе поразили Хлою. Что он натворил, чтобы довести ее до такого состояния? Она взглянула на Ника. Он просто стоял и смотрел на собеседницу без гнева и злобы, хотя и с горечью, состраданием и неизбывной виной. Хлою это удивило.

— Мне очень жаль, — наконец обронил он.

Лицо женщины исказилось. Она издала то ли рык, то ли вопль отчаяния и принялась что есть сил колотить по его груди крепко сжатыми кулаками.

Хлоя от неожиданности ахнула. Ник не двинулся с места и терпел ее выходки. Она колотила его, а Хлоя думала, откуда у этой бабы берутся силы. Наконец та остыла, опустив голову на плечо Ника, содрогаясь от всхлипываний. Ник обнял ее одной рукой, а второй погладил по спутанным волосам.

— Я заберу ее, — предложил подоспевший незнакомец. — Пойдем, милая, я не знал, что ты ушла.

Женщина приподняла голову, услышав его голос.

— Этот ублюдок должен умереть, — заявила она на последнем издыхании.