В водовороте сладострастия - Сара М. Андерсон

Она быстро заморгала, потому что слезы жгли ей глаза, но она не знала причину их появления.

– Спасибо. Все вещи очень красивые.

– Уже лучше, – пробормотал он, положив руки на стол по обе стороны от Кристины. Она оказалась в ловушке, и ее сердце забилось в два раза быстрее.

– Кристина, эти вещи становятся красивыми благодаря тебе.

Черт подери, она долго не продержится.

– Ты пытаешься понравиться мне.

Дэниел придвинулся еще ближе, и Кристина положила ему руку на грудь. Она коснулась его впервые за все это время и почувствовала тепло, исходящее от его тела.

В другой жизни прежняя Кристина уже давно была бы в постели Дэниела, потому что он был ее рыцарем в сияющих доспехах. Ладно, рыцарем в костюме, но какая разница.

Но теперешняя Кристина сдерживалась. Она не ухватилась за талию Дэниела и не притянула его к себе так, чтобы ее грудь оказалась вплотную к его груди. Она просто… коснулась его. Ничего необычного.

Но Дэниел воспринял ее жест по-другому.

– Хотелось бы думать, что мне не придется очень сильно стараться. – Он замолчал, а после паузы добавил: – В тебе есть что-то такое…

Кристина мысленно взмолилась, чтобы он сказал правильные слова, и она могла поверить ему.

– Но, – добавил Дэниел, – я понимаю, что после того, что случилось два года назад, наши чувства не могут быть взаимными.

Кристина растерянно посмотрела на него, но тут донесся крик ее дочери:

– Мама!

– Нужно посмотреть, что там, – отрешенно сказала она.

Кристина направилась к двери, но Дэниел остановил ее, когда она поравнялась с ним, положив ей руку на талию. Каким же он был горячим, жар прямо струился от его тела.

– Может, мы могли бы поговорить сегодня вечером?

Ей следовало отказаться, потому что все происходило слишком быстро. Но Дэниел посмотрел на нее своими чарующими глазами, и она не смогла устоять.

Кристина пыталась быть хорошей на протяжении последних двух лет, и что с того? За ней снова охотились репортеры, чтобы вывалять в грязи. Может быть, ей больше не хотелось быть пай-девочкой. Поэтому Кристина подняла руку и провела ладонью по гладкой щеке Дэниела.

– Хорошо, – тихо сказала она. – Мы поговорим сегодня вечером.

Потом она выскользнула из его объятий и пошла к дочери.

Дэниел устроил настоящий банкет, заказав корейской еды и открыв бутылку хорошего вина. Кристине даже не пришлось мыть посуду, хотя она предлагала. Ей было сказано, что завтра придет горничная и все уберет. Потом Минни подхватила Мэри на руки и понесла в ванную.

Давно у Кристины не было такого приятного вечера. Она отправила Сью сообщение, что у нее все хорошо, а также позвонила миссис Макдональд. А еще написала своему боссу, объяснила, что вернется на работу через несколько дней, и извинилась за доставленные неприятности.

Она наслаждалась тихим вечером вдалеке от журналистов и ежедневных усилий быть хорошей матерью для своей дочери, воспринимая поездку в Чикаго как своеобразный отпуск. В конце концов, ей посчастливилось оказаться в компании шикарного мужчины, окружившего ее ребенка заботой и обеспечившего их всем необходимым, который при этом бросал на нее полные страсти взгляды.

Рано или поздно ей придется вернуться на свою работу в банк и к попыткам приучить Мэри ложиться раньше, чтобы уделять себе хотя бы пятнадцать минут по вечерам перед тем, как рухнуть в кровать от усталости.

Кристине хотелось наслаждаться этим временем в Чикаго. Более того, ей хотелось получить удовольствие без того, чтобы расплачиваться за него позже.

К ней подошел Дэниел и присел рядом на огромном диване, который стоял повернутым к огромным окнам от пола до потолка с видом на озеро Мичиган. Несмотря на то что сумерки давно превратились в ночь, открывавшееся взгляду зрелище было просто потрясающим.

– Кажется, мама без ума от Мэри, – сказал Дэниел, когда Минни внесла в гостиную малышку, завернутую в пушистое полотенце. Потом она взяла несколько детских книжек и, напевая какую-то песенку на корейском, снова вышла из комнаты.

Дэниел и Кристина остались одни.

– Я заметила, – кивнула она, а потом, к своему ужасу, спросила: – Почему ты до сих пор не женат? Твоя мама будет обожать своих внуков.

Повисла длительная пауза.

– Нам нужно поговорить о делах. – В голосе Дэниела послышалось сожаление. – Если ты не против.

– Нет. – Делами он называл полную катастрофу в ее жизни.

– Завтра вечером приедет Натали Уэсли, – бросил в тишину Дэниел.

– Правда? – Кристина никогда не испытывала благоговения перед звездами, но… – А зачем?

– Я хочу, чтобы она взяла у тебя интервью, пока ты здесь.

Кристина почувствовала, как гулко забилось ее сердце.

– В этом есть необходимость?

Комната погрузилась в темноту, которую освещали несколько небольших ламп, стоявших по обе стороны от дивана, и Кристина чувствовала себя менее выставленной напоказ.

Дэниел вдруг потянулся к ней и взял за руку. Его мягкое прикосновение взволновало ее кровь.

– Кристина, ты не можешь прятаться вечно. Будет лучше, если ты сама расскажешь свою историю, чем это сделает за тебя кто-то другой.

Но два года назад она так и сделала, только Дэниел трактовал ее слова по-своему.

– Это обязательно?

– Нет. – Он легонько сжал ее руку. – Но мы с Натали решили, что идея заслуживает внимания. Обещаю, она не будет задавать каверзных вопросов. Она как раз работает над ними и над ответами тоже.

– Она придумывает за меня ответы? Боже правый, похоже, ты не полагаешься на случай.

– Стараюсь, – рассмеялся Дэниел. – Но не думай, что она даст тебе бумажку со сценарием, которую ты будешь читать перед камерой. Тебе никто не поверит. Нет, Натали набрасывает черновик тем для разговора.

Кристина задумалась. А еще она пыталась решить, убирать свою руку из его руки или нет.

Рука Дэниела была теплой и тяжелой, словно обещание чего-то хорошего, что ждало ее впереди. С этим мужчиной Кристина чувствовала себя в безопасности. Иначе она ни за что не встретилась с ним в церкви тогда, не позволила бы Мэри привязаться к нему и уж точно не полетела бы с ним в Чикаго.

Кристина доверяла ему. И ее не волновало, если такое отношение к нему было глупостью с ее стороны. Она легонько сжала его руку в ответ.

– Я должна буду сказать что-то вроде того, что я желаю своему отцу удачи в этой избирательной кампании, но я слишком занята заботой о дочери, чтобы поддержать его в этом деле?

Дэниел посмотрел на нее, и его глаза лучились теплом.