Дочь регента - Виктория Холт

— О да, огромная, — вторила ему леди Хертфорд. Принц был в восторге. От Хертфордов он прямиком отправился к Марии.

— Мария! Любовь моя! У меня самые прекрасные новости, какие только можно себе представить. Но, наверное, не стоит тебе пока рассказывать... Или рассказать? Ладно, слушай. Минни наша!.. Навсегда!

— Но процесс еще не завершен.

— Это секретный план, но я тебе обещаю, Минни останется с тобой. Ты не должна больше беспокоиться. Я все уладил.

— Однако суд собирается только завтра.

— Ну и пусть собирается! Увидишь, что будет.

— Вы о чем-то договорились?

Принц кивнул с довольным видом. В такие минуты сердце Марии было готово разорваться от любви к нему. Принц напоминал ребенка, который раздобыл вкусное угощение и радуется ему не меньше тех, для кого оно предназначено. Что ж, если он действительно считает, что ее треволнения из-за Минни кончились, то она самая счастливая женщина на свете!

— Вы должны мне все рассказать! Умоляю! — вскричала Мария. — Я не в силах вынести неопределенности. Только когда я буду совершенно уверена в успехе, ко мне придет покой.

Принц взял Марию под руку и, прохаживаясь с ней по гостиной, передал ей свой разговор с Хертфордами.

— На правах главы семейства Хертфорд намерен сам взять опеку над Минни. А когда добьется этого, назначит опекуншей тебя.

Мария всплеснула руками. Она редко плакала, но тут не удержалась от слез. То были слезы радости.

— Это ваша заслуга... ваша!.. Мой дорогой... Принц не стал отказываться.

— Разве я не говорил тебе, что пойду ради тебя на все? Эти слова всколыхнули неприятные воспоминания. «На все?» Но разве он не предал ее уже дважды: один раз когда позволил Фоксу сделать в Палате общин заявление насчет того, что он, принц, вовсе не женат на ней, а второй — когда бросил ее ради леди Джерси? А другие измены?.. Однако история с Минни свидетельствовала о благородстве принца; Минни дорога ему не меньше, чем ей, а для нее, Марии, потеря девочки, которую она считает дочерью, была бы самой большой трагедией в жизни. Мария в этом не сомневалась. Когда у женщины такой ветреный, непостоянный возлюбленный, она всегда ищет убежища в любви к детям... а Минни была для Марии все равно что родная дочь.

И все-таки... все-таки принц старался ради нее, Марии. Он с юным пылом ринулся в бой за Минни, а в такие минуты чудеснее его никого не было.

Такого блаженства Мария еще не испытывала: и принц, и Минни с ней — о радость!

— Мы должны им все рассказать, — пробормотала она. — Я имею в виду Минни и Пайгот. Они тревожатся не меньше нас.

— Так давай скажем им прямо сейчас, — предложил принц. — Пошли за ними.

Минни и мисс Пайгот явились в гостиную, и принц обнял обеих. Он всегда потешался над Пиг, которая при виде него пыталась сделать реверанс и становилась ярко-пунцовой, когда он ее останавливал. Конечно, ему нравилось такое поклонение... Ну и, разумеется, Минни была в своем репертуаре.

— Принни, дорогой, что вы тут делаете? Сейчас же не ваше время!

Принц с присущей ему театральностью взял малышку за руку и подвел к Марии.

— Вот твоя мать, Минни. Я дарую ее тебе. Любите друг друга всю жизнь.

Минни перевела взгляд с принца на Марию, и до нее тут же дошел смысл его слов, ведь все ее дни были омрачены страхом: она боялась, что однажды к дому подъедет экипаж и злая тетка увезет ее из дома Марии. А по ночам девочка иногда просыпалась с криком: ей снилось, что ее пытаются похитить. Но теперь перед ней выросло ее пухлое, добродушное божество, и все страхи остались позади. Принц — будучи богом — сотворил чудо.

Минни бросилась в объятия Марии и прижалась к ней, а потом повернулась к принцу. Милый, милый Принни! Самый лучший Принни на свете!

Они все плакали, а стоявшая в сторонке мисс Пайгот улыбалась сквозь слезы.

* * *

Следующие несколько недель и вправду были для Марии очень счастливыми, ибо все вышло именно так, как обещали Хертфорды. Лорд Хертфорд сделал в Палате лордов заявление, и в результате все единодушно высказались за передачу ему и его супруге опеки над дочерью брата. А добившись своего, лорд Хертфорд заявил, что миссис Мария Фитцгерберт будет по-прежнему заменять его племяннице мать.

Это было чудесно. Трехлетние волнения остались позади.

Мисс Пайгот не уставала петь дифирамбы Его Высочеству, который изо всех сил старался выполнить заветное желание Марии. Мария с ней во всем соглашалась. Принц же сиял от радости, играл с Минни и был очень мил с юным Джорджем Кеппелом. Он даже с дочерью вел себя теперь иначе, и хотя держался, разговаривая с ней, не так непринужденно, как с Минни и Джорджем, в его словах и жестах сквозила непривычная доброта. Мария это заметила и была в восторге от того, что принц прислушался к ее просьбе.

Мария хотела ввести Шарлотту, которая все-таки как-никак была дочерью принца, в узкий семейный круг, заменить ей мать и привнести в ее жизнь хоть немного покоя.

В ноябре Минни исполнялось восемь лет, и Мария намеревалась устроить по этому случаю грандиозное торжество.

Когда она поделилась своими намерениями с принцем, тот воскликнул:

— Разумеется! Устроим бал и праздничный ужин. Пусть это проходит в «Павильоне». Ты должна немедленно начать приготовления, любовь моя.

Минни пришла в восторг от предложения созвать гостей на бал, и они с Марией принялись строить планы.

Принц же тем временем укатил в Лондон. Там он наведался к Хертфордам, которые приняли его очень ласково.

Окружающие уже начали замечать, что принц зачастил к ним. И если бы леди Хертфорд не слыла ледышкой, которую куда больше заботит безупречность репутации, нежели благосклонность принца, по городу снова поползли бы скандальные слухи и люди принялись бы перешептываться: дескать, похоже на то, что Марии Фитцгерберт опять предстоят нелегкие времена.

* * *

Готовясь к балу, Минни верила, что отныне они всегда будут жить счастливо. Опасность миновала. Всемогущий принц победил злую тетю Уолдергрейв.

Принни сказал, что ее день рождения будут праздновать в «Павильоне» — в восхитительном дворце, вид которого неизменно завораживал девочку. Она собиралась составить список своих юных гостей и принимать их на галерее, среди драконов, пагод и китайских фонарей. Это было похоже на грезу о сказочной стране. Мама нарядит ее в платье из голубого шелка с широким белым поясом — это было первое бальное платье Минни, — и она пройдет по тайному ходу, ведущему от маминого дома на улице Стейн к «Павильону». Идя по нему, Минни всегда трепетала от восторга.

А когда гости соберутся, она отведет их в залу — самую красивую из всех комнат. Убранство ее сразу же покорило Минни; помнится, она завороженно уставилась на огромную пальму, нарисованную на потолке, и на страшного дракона, державшего в когтистых лапах массивную люстру.