Сомнения Элли Эндрюс - Рут Сабертон

Э… нет, хотя если очень постараться, то, возможно, получится.

Пока я ломаю голову над открыткой и пытаюсь разобраться в собственных чувствах, одновременно вытирая зеленое платье какой-то тряпкой (оказывается, что это край занавески), я замечаю снаружи большой фургон. Темно-зеленый, с логотипом «Харродз» на боку. Ему совершенно нечего тут делать. Сэм и Мад презирают столь откровенное воплощение капитализма, я слишком бедна, чтобы закупаться в «Харродз», а Джей – из тех, кто предпочитает «Маркс и Спенсер». Одолеваемая любопытством, я отдергиваю занавеску и с интересом наблюдаю, как водитель выходит и открывает кузов. «Что там такое?» – гадаю я, пытаясь спасти платье. Такое ощущение, что пятно только расползается. Когда мы в последний раз стирали занавески?…

Внезапно кто-то громко стучит в дверь. Рассыльный из «Харродз», затерявшийся в дебрях Тэпли-на-Темзе, привез дорогие товары в дом, полный хиппи и прочих бездельников, как однажды тактично выразилась Аннабель. Прикрыв пятно подушкой, я открываю дверь.

– Вы, наверное, ошиблись адресом, – говорю я рассыльному, стоящему на пороге. Очень досадно, потому что в руках у него потрясающе красивые цветы. Розы всех оттенков алого, кремового и персикового, ветви плюща и папоротника, огромная жимолость.

Он смотрит на карточку:

– Доставить Элли Эндрюс, Шекспир-авеню, 43. Нет, я не ошибся.

У меня глаза лезут на лоб. Это мне?!

– Я Элли Эндрюс, – поспешно отвечаю я. – Давайте сюда.

В букете нет никакой записки, лишь карточка, на которой написано «Прости». Не нужно быть Эйнштейном, чтобы догадаться. Кто уже извинялся передо мной сегодня? Кто полагает, что влюблен? Кто мог заскочить в «Харродз» по пути из Вестминстера? Столь щедрый жест так характерен для Маркуса Лейси. Жаль, что в желтой прессе не писали, какой он милый. Я в жизни не получала таких романтических подарков!

Мне не терпится рассказать Сэм или Джею. «Да, – самодовольно думаю я, направляясь на кухню, – я им так и скажу: я же говорила!» Но как всегда, когда с Элли Эндрюс случается что-нибудь необычное, вокруг ни души. Даже Серендипити куда-то делась.

Я копаюсь под раковиной в тщетных поисках вазы и нахожу вместо нее окаменелые жестянки с ваксой, пробитый котелок для китайской лапши и три пачки шоколадных конфет. Наконец-то! После стольких вечеров, проведенных в отчаянных лихорадочных поисках, я отыскала укромный уголок, куда Сэм эгоистично прячет шоколад! Торжествующе сунув конфету в рот, я занимаюсь букетом.

Через двадцать минут кухня напоминает филиал ботанического сада. Прислонившись к буфету, я с гордостью обозреваю дело своих рук. Импровизируя с кувшинами, пивными бокалами, сковородками и даже сапогами для верховой езды, я кое-как пристроила все удивительные цветы.

– Кто ограбил флориста? – спрашивает Поппи, без стука влетая через заднюю дверь. Сунув в рот печенье из стремительно уменьшающихся тайных запасов Сэм, она присаживается на край стола. – Остатки со свадьбы?

– Нет, – с гордостью заявляю я. – Мужчина, с которым я сегодня встречалась за ленчем, прислал цветы в знак благодарности.

– Не стану спрашивать, за что он тебя благодарит, но, видимо, ему понравилось! – Поппи ухмыляется и многозначительно подмигивает. – Значит, мои предсказания сбываются? Отбою нет от мужчин, и все такое?

– Не совсем. И мы просто перекусили вместе, поэтому не вздумай распускать слухи, иначе моя мать явится сюда со списком гостей и священником на буксире.

Поппи содрогается:

– Никогда еще не встречала человека, настолько помешанного на свадьбах. Пусть найдет себе работу в брачном агентстве.

– Она будет счастлива, только когда отправит меня к алтарю, – объясняю я, поправляя веточку плюща. – Когда я наконец выйду замуж, мама страшно обрадуется. Она очень волнуется из-за операции…

Недосказанная фраза повисает в воздухе.

– Глупо выходить замуж лишь для того, чтобы обрадовать мать, – мягко замечает Поппи, и ее темные волосы падают на глаза, когда она сочувственно сжимает мою руку. – Ты это сама знаешь, иначе бы не отказала Руперту. Разве он не был Идеальным Мужчиной, с точки зрения твоей мамы? Брак – штука серьезная. Нечто большее, чем красивое платье и выходные на Карибах.

– Знаю, знаю, но мне вечно кажется, что я подвожу маму. – Я вздыхаю. – Остальные… такие упорядоченные. Одна я порчу картину, потому что предпочитаю жить на свой лад. Сэм когда-то сказала, что от стресса можно заболеть раком, а я – постоянный стресс для мамы. А вдруг именно я виновата, что она больна? Вдруг ей стало хуже, потому что она непрерывно тревожится?

– Фигня! – фыркает Поппи. – Твоя мать не могла заболеть раком из-за тебя. Пожалуйста, иногда прислушивайся к голосу разума. Рак – это генетическая мутация, а не сюрприз от мироздания. Перестань нервничать из-за событий, которые ты не в состоянии контролировать. Лучше выпей.

Утешенная разумным советом, я открываю огромную бутыль дешевого вина, которую привезла из Шербурга, куда ездила развлекаться. Оно отвратительного качества и обычно используется при готовке, но, выпив несколько кружек, мы привыкаем к ощущению, что наши зубы как будто поросли мехом. Я пересказываю Поппи события необычайного дня.

– Осторожнее, – предостерегает она. – Учти, ни один мужчина из тех, кого я видела в жизни, не достоин доверия.

Может быть, просто не стоит спешить. Нужно посмотреть, что получится. Но сколько времени есть в запасе у мамы – большой вопрос. Если я намерена сделать ее счастливой, нельзя тянуть до бесконечности.

О появлении Мада возвещает зловоние, исходящее от Серендипити, которая подходит к столу и с тоской смотрит на печенье. Судя по бормотанию телевизора, Мад устроился на кушетке и намерен провести там весь вечер.

– Чем вы там занимались? – спрашивает Поппи у Сэм, которая стоит в дверях и стаскивает ботинки, облепленные глиной. Армейские брюки заляпаны грязью до такой степени, что камуфляжного рисунка не видно совсем.

– Копали туннель, – отвечает Сэм. – Я страшно устала, Элли, поэтому не стану расспрашивать, как ты провела время с Маркусом Великолепным. И писать кипятком по поводу букета тоже не намерена, прости. Я вообще ничего не буду делать, пока не глотну виски. И потом неэкологично срезать цветы только для того, чтобы на них смотреть.

– Не порть удовольствие, – ворчу я. Сэм заслуживает, чтобы у нее сперли шоколад.

– Я тебе заварю травяной чай, – примирительно говорит Поппи и бежит к шкафчику. Ее длинные юбки развеваются в опасной близости от моих импровизированных ваз. – А ты пока посиди и подумай о чем-нибудь приятном. Сделай дыхательные упражнения.

– У меня не осталось сил дышать. – Сэм кладет голову на стол и закрывает глаза. – Мы пообедаем и снова поедем в лес. Времени мало, поэтому нужно успеть сделать максимум возможного, пока эти сукины дети не пригнали технику. Понятия не имею, как они выяснили на прошлой неделе, что мы собираемся засесть в Этти-Вудс. Надо быть осторожнее и не болтать с кем попало.