Вероника - Алина Знаменская

— Зачем говорить? Они сами бы говорили, они бы падали у наших ног, а мы с тобой…

— Да ну тебя, Инга, вечно тебя куда-то заносит. У тебя Ромка есть.

— Есть, — согласилась Инга и потянулась за хворостом. Она пристально посмотрела на сестру и, выдержав паузу, как бы невзначай заметила:

— В воскресенье мы с Ромкой едем к нему на дачу. С ночевкой.

Ника повернулась и уставилась в упор на сестру.

Та смотрела на экран как ни в чем не бывало. На самом деле она наслаждалась произведенным эффектом. И тут она обошла сестру. Ника со своим провинциалом по подъездам прячется, а она с Романом — на дачу.

— Вдвоем? — уточнила Ника.

— А ты как думала? Кстати, маме я скажу что ты едешь с нами.

— Понятно. А ты не боишься, Инга?

— Что мама узнает?

— Нет, я не об этом. У тебя же с ним ничего не было. Ты действительно этого хочешь?

Инга задумалась, потянулась за салфеткой и Вытерла губы.

— Не знаю. Мне интересно. Разве тебе самой не интересно, как это все бывает? Вокруг этого столько шума…

— Ну, не знаю… Чтобы вот так, из любопытства?

— Ты трусиха. Я не такая. Я хочу наконец испытать то блаженство, о котором столько трубят.

— А когда он тебя целует? — удивилась Ника. — Когда вы целуетесь, ты что-нибудь такое чувствуешь?

Инга задумалась. Выражение лица у нее сделалось такое, словно она решала мировую проблему. Ее белые когда-то волосы стали темнеть, и теперь, чтобы оставаться блондинкой, ей приходилось обесцвечивать их перекисью. От этого они становились ломкими на концах. Впрочем, это Ингу не только не портило, наоборот, делало в глазах Ники более взрослой. Ведь она сама еще ни разу не красила волосы. По длине она старалась обрезать их, как Инга, — до плеч, невольно пытаясь подчеркнуть сходство с сестрой. Впрочем, фигуры у них действительно были похожи — обе гибкие, стройные, одного роста. Но как Ника ни старалась, она до сих пор не научилась смотреть на жизнь так же легко, как сестра.

— Когда целует? — повторила Инга, собрав бровки у переносицы. — Нет, когда целует, мне ничего такого не хочется. Иногда мне кажется, что все — враки, что ничего такого и не существует. Может быть, это выдумки о каких-то там поцелуях, что вызывают внутри почти взрыв, о том, что кровь бежит быстрее, и так далее. Мы с Ромкой по-всякому целовались, и я ничего такого не испытывала. Ой, как это скучно!

Инга подскочила и уселась по-турецки, прижав к животу плюшевую собаку.

— Знаешь, Ромка говорит, что поцелуи — это все игрушки для маленьких, это все не то. Нужно попробовать настоящий секс!

Инга решительно ударила плюшевую собаку кулаком между глаз. Игрушечные глаза с бегающими зрачками съехались у переносицы.

Ника зажмурилась и тихо засмеялась.

— Чего смеешься? — насторожилась Инга.

— Так…

— Ну-ка выкладывай! Нет, ты меня на смех поднимаешь, что ли? — Инга шлепнула сестру игрушкой. — Разве у вас с Колей не так? — Она вытянулась рядом с сестрой и подперла голову кулаками.

— Не так… — протянула Ника. По ее лицу плавало блаженство. — Когда он меня целует, я схожу с ума…

Мне кажется, что мы летим в пропасть… Что у меня под ногами нет земли…

— Ну-ка, ну-ка, поподробнее!

— Когда он первый раз меня поцеловал… — Ника закрыла глаза, словно так удобнее было восстанавливать в памяти ощущения. — Я думала — упаду в обморок. Но он крепко держал меня обеими руками, был такой нежный…

— А потом? — Глаза Инги сверкнули почти болезненным любопытством.

— Потом мы целовались везде — под лестницей в институте, в метро, в ГУМе, на Чистых прудах, в общежитии…

— Да не перечисляй ты ГДЕ, расскажи лучше КАК!

Инга нетерпеливо махнула собачьим ухом. Голову своей игрушки она пристроила под подбородком.

— Когда он наклоняет голову и я ощущаю его запах, мне самой хочется потянуться к нему лицом, потрогать рукой его кожу…

— У него нет прыщей?

Ника прыснула и потом расхохоталась.

Инга в недоумении уставилась на сестру.

— Как будто я спросила что-то из ряда вон выходящее! Вокруг полно прыщавых парней. Можно подумать; у вас на Руднике атмосфера особая.

— Он не из поселка, а из города, я же тебе говорила…

— Какая разница! Велик город… И ведь вот надо было тебе с ним в Москве встретиться. Или ты его нарочно искала?

— Да нет же! Разве я тебе не рассказывала? Мы встретились на вокзале. Вместе ехали в одном поезде, возвращались после каникул.

— И он тебя узнал? — недоверчиво прищурилась Инга. Что-то ее в этой истории раздражало, она сама не могла понять — что.

— Узнал. Потом мы поехали вместе на метро, он проводил меня до общаги, и я пригласила его на чай.

— Романтично, — лаконично заключила Инга и снова уселась напротив сестры. — Но не перспективно.

— Почему?

— А потому. Ты из провинции приехала. Тебе надо не своих братьев-лапотников подбирать, а искать москвича, чтобы в Москве остаться.

Ника только улыбалась, слушая рассуждения сестры.

— Хочешь, я тебя познакомлю с кем-нибудь из Ромкиных друзей?

Ника повертела головой. Нет. У нее есть Коля.

Глупенькая Инга! Разве кто-то может сравниться с Колей?

— Ну чем, чем он тебя так покорил? — не унималась Инга. — Почему ты от него так тащишься? К тебе с вашего курса кто-нибудь клеился?

Ника кивнула.

— Ну и?..

— Ты знаешь, Инга… — Ника уселась напротив сестры и положила на колени подушку. — Я не хочу тебя обидеть и обобщать не хочу. Но мне показалось, что в Москве ребята больше сосредоточены на себе.

— Что ты имеешь в виду?

— Даже если ты их чем-то заинтересовала, то все равно — разговоры о себе, какой я умный или крутой.

Самолюбования много, снобизма.

— А Коля?

— А Коля, он — рыцарь. Он и руку подаст, и через лужу перенесет, и… Он совсем другой! Коля заботливый. Вот я болела, он меня чаем с ложечки поил, за лекарствами бегал.

— Рисуется! — фыркнула Инга.

— Да нет же! Он очень искренний! Все, что он делает, — все честно. Я ведь его давно знаю. В лагере в него все девчонки были влюблены.

— Это еще ни о чем не говорит.

Спор прервал звонок в дверь. Пришел отчим Инги, Геннадий Львович. Он сразу бросился к телевизору и согнал их с дивана.