Мочалкин блюз - Акулина Парфенова

Но я оцепенела, как всякий раз при виде Глеба. Глаза всех присутствовавших женщин и некоторых мужчин были прикованы к нему. Да и на кого еще смотреть? Джеймс, тоже красивый мужчина, рядом с ним казался младшим братом или примерным учеником, пресным и положительным.

И только в тот момент, когда, увидев жесты Кораблевой, Глеб обернулся и посмотрел на меня, я обратила внимание на блондинку модельного роста и внешности, висевшую на Глебе с другой стороны. Он улыбнулся, но, оглядев меня с головы до ног, строго нахмурился. Я затрепетала. Сейчас скажет, что кеды – дрянь.

Я сделала пару шагов в направлении честной компании, как вдруг наперерез мне кинулся Благовещенский, который, как мужчина обычной ориентации, не оценил сенсационного появления Глеба, а, напротив, заметил меня, о чем и не замедлил мне сообщить.

Мы обнялись.

– Где работаешь? – спросила я сразу о главном, потому что боялась, что при новых гостях длинного разговора не получится.

– Руководитель пресс-службы губернатора.

– Падаю ниц.

– А ты? Слышал, жила за границей. Замужем?

Поразительно, как быстро Одинцова и Сологуб растрезвонили обо мне.

– Не замужем. Не работаю. Свободна и в поиске.

Кораблева продолжала настойчиво призывать меня.

– Жену вице-консула откуда знаешь?

– Одноклассница.

– Позвони мне в понедельник. Подумаю, чем можно тебе помочь. – Благовещенский протянул мне карточку.

– Спасибо, родной.

Кораблева остановила меня встречным вопросом:

– Пресс-атташе губернатора откуда знаешь?

– Старый поклонник.

– Это пресс-атташе губернатора? – присоединился к разговору Глеб, провожая глазами удаляющегося Благовещенского. Кстати, тот был вторым мужчиной в костюме и галстуке, присутствовавшим на приеме.

– Хороший костюм Helmut Lang, – заметил Глеб.

– Дорогая, позволь тебе представить… – начала было Кораблева.

– Благодарю, мы знакомы, – отозвалась я.

– Ты что, у него убираешь? – шепотом спросила Кораблева.

Я сделала ей страшные глаза.

– Кто что у кого убирает? – уловил обрывок фразы Глеб.

– Это мы вернулись к прежнему разговору, – ввернула Кораблева. – Кстати, потом расскажешь.

Я кивнула.

Глеб снова строго посмотрел на мою одежду.

– Познакомьте со спутницей, – попросила я.

– Дашенька, улыбнись дамам.

– Здравствуйте.

Вблизи она оказалась милой девочкой лет шестнадцати.

«Педофил, фетишист», – думала я про себя.

– Дашенька – дочь моей двоюродной сестры, живет в Москве, хочет посмотреть Бразилию, очаровательный ребенок, – прокомментировал Глеб.

Все равно фетишист, зачем украл мои туфли, не пришлось бы сейчас позориться в этих кедах.

– Можно вас на минутку? – спросил меня Глеб. – Дашенька, побудь здесь с Джеймсом и его женой, пока я не вернусь. – И увлек меня в коридор.

Наградой мне был завистливый взгляд Одинцовой.

– Я хотел вот что сказать, – начал он в коридоре, – вы, безусловно, обладаете редким талантом при помощи остроумно найденных аксессуаров и иронического отношения к своему образу превращать безликие вещи в искусство. Но как могли вы, с вашим чутьем и вкусом, позволить всучить себе этот отвратительный костюм, который почти год валялся в моем кабинете и который я десять раз просил отправить в стоковый магазин? Сколько с вас за него взяли эти мерзавки?

– Девятьсот пятьдесят, – проблеяла я.

Он крепко взял меня за руку.

– Едем в магазин. Я положу конец этому безобразию.

«Порше» взревел, как бык на корриде, и вскоре мы были у бутика.

– Вы позорите мое имя! – кричал Глеб. – На что ты надеялась, когда навязывала это дерьмо? Что я похвалю тебя? Дам премию?

Девушка не отвечала.

– Не кричите на нее, она хотела как лучше. Они видели, что мне не хочется покупать черную вещь, но по каким-то причинам она мне нужна, может, у меня похороны.

– Тем более. Покупателей надо беречь. Их у нас не так много. В общем, ты уволена, – сказал Глеб девице.

– Я все равно выхожу замуж.

– За кого? – заинтересовался Глеб и сбавил тон.

– Ну, за того, который у нас четыре костюма во вторник купил.

– Прямо-таки замуж?

– Ну не замуж, в Таиланд с ним поехать пригласил.

– Ну и отлично, – сказал Глеб, – держи его крепко, девочка.

Бывшая продавщица собрала вещи и ушла. Мы остались в магазине вдвоем.

– Это восьмая продавщица, которая устраивает судьбу в моем магазине. И я уже трижды крестный. Правда, здесь – другой случай. Парень, про которого она говорит, давно и прочно женат, у него двое детей, и он скоро переезжает в Москву. Зачем брать в Таиланд первую встречную? Там девиц полно. Видимо, забронировал льготный билет. Или двойная командировка. Но так ей и надо.

Я не стала возражать. В конце концов, магазин – его личное дело. Считает, что надо уволить, – пусть увольняет.

Мы помолчали, как бы подведя итог прежней теме.

– Предлагаю устроить небольшой показ. Я выберу вещи, а вы подберете к ним аксессуары, правда, из тех, что у нас есть, – он выразительно посмотрел на мои кеды, – и пройдетесь здесь для меня. Зеркала у нас большие, вам самой тоже будет хорошо видно.

– Отличная идея, только есть очень хочется.

Предвкушение чего-то особенного подействовало на меня расслабляющее, и я почувствовала себя раскованно, несмотря на присутствие Глеба или, напротив, благодаря его присутствию.

– Сейчас закажем. – Он набрал номер. – Начнем пока?

– Начнем.

Глеб включил все освещение, которое было в магазине, очень много самых разных ламп. Они светили сверху, снизу, изо всех углов.

Все, что было дальше, – сладкий, сказочный сон. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой красивой, окруженной таким количеством благосклонного внимания. Мы так смело сочетали разные вещи. Спорили, доказывали друг другу свою точку зрения. В процессе, чтобы не забыть варианты, Глеб стал меня фотографировать. Мы поели и снова мерили. В красных тряпочках Galliano с большим куском пиццы в руках и с разлохмаченными волосами я и впрямь хорошо смотрелась. Мы смеялись, он восхищался мной и при этом был деликатен, ни разу не дотронулся, ни разу не поставил в неловкое положение. Флирта не было, а было по-настоящему весело и легко.

И вдруг, как гром среди ясного неба, до меня дошло.