Срочно требуется семейное счастье - Елена Булганова

– Вот тут проблема. Одно дело, если ребенок будет знать, что его усыновили. Тогда он легко примет предлагаемые обстоятельства. В вашей семье он найдет достаточно любви и не будет страдать от того, что вы к нему холодны. Совсем другое, если он станет считать вас настоящей матерью. Во-первых, у него возникнет вопрос, почему вы так долго не находились. Во-вторых, почему, найдя его через столько лет, вы ведете себя так отстраненно. Он станет думать, что не понравился, не угодил вам. И его маленькая жизнь превратится в кошмар.

Эльвира высоко подняла брови:

– Почему вы так уверены, что я буду к нему холодна?

– Потому что вижу, как вы к этому делу подходите, – последовал короткий ответ.

– Слушайте, Владимир, а вы, случайно, не вступили в сговор с моей помощницей? – саркастически усмехнулась Эльвира. – Если нет, советую вам приглядеться к этой девушке. Вы с ней поете в унисон.

– Маруся очень славная, – серьезно проговорил Владимир. – Я даже догадываюсь, кто больше всех станет заниматься этим ребенком. Но это несправедливо. У Маруси должна быть собственная семья.

– Слушайте, хватит меня учить! – рявкнула Мухина. – Вас все это вообще не касается. Лучше скажите, зачем вы пришли. Хотите увеличить гонорар или испугались, что на вас могут навесить какого-то ребенка? Так вот, вы к нему не будете иметь вообще никакого отношения! Усыновлять или удочерять его вас никто не просит. Когда мы с вами, наконец, расстанемся, вы больше его никогда не увидите!

– Вы знаете, что меня не это интересует, – вставая, холодно произнес Владимир. – Я просто хотел добросовестно выполнить свою работу.

– Я счастлива, – сквозь зубы произнесла Эльвира. – Проводить вас до двери?

Владимир ушел, а Эльвира еще долго не могла успокоиться. Если первый приход этого мужчины ее даже позабавил, теперь она испытывала злость и раздражение. Проанализировав ситуацию, Эльвира поняла, что из себя ее вывел разговор о ребенке. Что-то она тут не додумала, не оценила серьезности ситуации. Может, и не надо никакого ребенка? Родители будут счастливы, что она выходит замуж. У них появится надежда на внуков. Зачем еще и ребенок? Все дело в том, что она – перфекционистка и если делает что-то, то по максимуму. Идея с ребенком втемяшилась ей в голову, и теперь ее оттуда собаками не выгонишь. А ведь она совершенно не любит детей. Всегда выносить не могла их вопли. Даже когда сама была ребенком. Когда родители единственный раз послали ее в лагерь, она дважды лежала в лазарете с головной болью из-за этих криков.

И вдруг Эльвира вздрогнула, обхватила себя за плечи. Наконец она вспомнила то, что не давало ей покоя два дня. Она вспомнила…

Ее первый день в лагере. Унылый длинный барак, плотно заставленный кроватями. Рядом, через стенку, палата мальчишек. Дверь, соединяющую две палаты, кто-то из девчонок припер стулом. Чтобы враги не пробрались неслышно. Через соседей можно пройти в небольшой квадратный холл, а оттуда – в кладовку. Эля берет свой наполовину разобранный чемодан и прикидывает: пойти через улицу или рискнуть пробежать через палату мальчишек? На улице – жара, плавится воздух, солнце словно объявило войну их лагерю. И Эля идет к двери.

Но едва ноги ее ступают на территорию мальчишек, она немедленно оказывается в окружении. Чужие цепкие руки хватают чемодан, пытаются его вырвать. Она слышит вопли:

«Воровка!»

«Лазутчица!»

«Пацаны, а привяжем ее к кровати!»

От бешенства у Эли темнеет в глазах. Она изо всех сил обеими руками держит чемодан, отбивается ногами, бодается головой. И чувствует, что силы ее на исходе.

«А ну, парни, разошлись!» – вдруг командует чужой, почти взрослый голос. Эля даже решает, что пришел вожатый. Толпа расступается. Она с облегчением прислоняется к двери, чемодан падает из ослабевших рук.

Парень, который спас ее, явно старше и на голову выше всех остальных. Эля смутно помнит, почему он здесь, а не в средней группе: его поселили вместе с младшим братом. Он поднимает чемодан и помогает ей донести его до кладовки. Эля таращится на него во все глаза. Он – прекрасен.

Эльвира Мухина распахнула форточку в комнате, потому что от воспоминаний ее бросило в жар. Боже, как странно, что она сразу не узнала этого человека. Ведь у нее почти фотографическая память. Наверное, сказалась разница в восприятии. Тогда ей приходилось задирать голову, чтобы заглянуть Володе в лицо. Теперь они почти одинакового роста. И лицо тоже как-то изменилось. Тогда он был ослепителен. Он был королем. В него сразу влюбились все Элины соседки по палате. Перед танцами, которые бывали по вечерам в выходные, все только и спорили, кого сегодня он пригласит. Помалкивала только Эльвира. Эй было досадно от этих разговоров. Она хотела любить его одна, и только одна, а не участвовать в состязаниях. И она стойко молчала о своем чувстве. Да и глупо было спорить – он никогда никого не приглашал.

Он и на танцы заглядывал всего минут на пять-десять. Осматривал танцующих насмешливым взглядом, перешептывался кое с кем из пацанов и исчезал, один или с ребятами. Уходила и Эля, потому что танцевать в те годы она еще не умела, а подпирать стены было скучно.

Однажды случилось чудо. Он пригласил ее на танец. Она моментально отказалась, потому что танцевать не умела вообще, а уж вальс в особенности. Смешить людей не хотелось. Он пожал плечами, отошел, и она тут же страшно пожалела о своем отказе. Девчонки таращились на нее как на сумасшедшую. Тогда ей впервые в жизни захотелось повернуть время вспять.

Ей представился еще один шанс. Он не ушел из холла, а застыл у стены, как будто в ожидании. Танцев через десять он тут же подошел к ней. И она немедленно шагнула за ним, неумело цепляясь за его протянутые руки. Да она бы в клетку с тиграми за ним вошла!

«Ты что, умеешь танцевать вальс?» – прошептала она. – «Немного, – ответил он шепотом. – А ты?» – «Совсем не умею». – «Ладно, держись».

К концу танца над ними хохотали все присутствующие. Он вернул ее на прежнее место и пару минут стоял рядом, молчаливо поддерживая. Когда на них перестали обращать внимание, ушел не прощаясь. Эля стояла у стены в каком-то оцепенении. А потом к ней подбежали девчонки:

«Пошли скорей в палату. Там Наташка плачет».

Наташка, ее школьная подружка, то ли плакала, то ли хохотала, зарывшись лицом в подушку. Эля не сразу поняла, что у нее истерика. Растерянная, она стояла у кровати и гладила подругу по голове. Вдруг Наташа перевернулась на спину и сказала, глядя на нее почти с ненавистью: «Между прочим, он поспорил с парнями, что ты пойдешь танцевать с ним вальс. Потому что ты всем отказывала. Вот так! А ты, наверное, обрадовалась?»

До конца смены они с Володей так и не сблизились. Просто ходили мимо и смотрели друг на друга. Всякий раз Эля вспоминала слова подруги про заключенное на нее пари, и ей делалось неприятно.

В день окончания смены она в полном отчаянии подошла к его брату, противному мальчишке, и спросила их домашний адрес. Тот сразу сделал стойку: «Зачем тебе?» – «Надо», – хмуро ответила Эля. «А что мне за это будет?» – «А чего ты хочешь?»