Много дней лета - Леона Шелл

— Почему я должна знать? — вопросом на вопрос ответила Клара. Откровенно говоря, ее несколько напугала мощь и грозное лицо разъяренного мужчины, выглядевшего весьма необычно в чисто дамской комнате. — Лучше объясни, зачем ты привел меня сюда? Чтобы я восхищалась спальней твоей сестры?

— Поверь, я бы с удовольствием предложил ее тебе. Но боюсь, когда Глория вернется, она не очень обрадуется, встретив в своих апартаментах незнакомую женщину. Ты останешься там, где я поселил тебя. Вместе со мной. Надеюсь, не надо объяснять, что заставило меня так сделать?

— А я-то, наивная, еще минуту назад надеялась, что ты намерен поступить благородно, проявить великодушие и порядочность. Или эти понятия тебе не знакомы?

— Честь? Да что ты можешь знать о чести?!

Клара чуть не разразилась гневными выкриками, услышав оскорбительные слова, но вовремя овладела собой. Холодно, с презрением в голосе она сказала:

— Синьор Висконти, вы, похоже, забыли, что я и Билл Хартли — совершенно разные люди. И за его поведение я не несу ответственности. А что касается тебя, то беспринципностью и бесчестностью ты очень напоминаешь моего отца. Я меньше всех виновата в случившемся, вообще случайно оказалась втянутой в неприятную историю. А ты смеешь удерживать меня взаперти и считаешь себя вправе всячески оскорблять и унижать беззащитную женщину. Ведь Глория по собственному, да-да, по собственному желанию покинула дом, предпочтя общество Билла по причинам, известным одной ей. Вот, значит, каков обещанный сюрприз! Тогда позволь мне покинуть роскошные хоромы, которые остаются для меня лишь тюрьмой, и выйти во двор. Там я, по крайней мере, могу дышать воздухом, не отдающим неволей, воздухом, сохранившим запах свободы.

Стоп. Похоже, Клара снова погорячилась. Если синьор Висконти сочтет, что она в своей заносчивой речи преступила запретную черту и задела его самолюбие, то дело для отважной защитницы прав женщин закончится повторным заточением в темницу.

На идеально гладких смуглых щеках Леонардо проступили темные пятна гнева, и на какое-то жуткое мгновение девушке показалось, что он готов ее ударить. Еще бы, аристократа задели за живое, напомнив, что у Глории есть собственная голова на плечах, что, возможно, ее не требовалось ни похищать, ни совращать и она сама покинула дом.

Леонардо неожиданно улыбнулся и, к необыкновенному удивлению Клары, начал раскаиваться.

— Прости меня, пожалуйста. Конечно, ты дочь моего врага, но твоей вины нет. Ты лично не причинила зла ни мне, ни моим близким. Кроме того, вы, синьора, являетесь моей гостьей, а потому приношу тысячу извинений.

Его язык может быть острым и ранящим, как бритва, порой Висконти превращается в злобного, бессердечного тирана. Но наступают моменты, когда Леонардо совершенно перевоплощается, становится истинным джентльменом с галантными манерами. Тогда уже трудно не попасть под чарующее действие его обаяния. И, как ни ужасно признавать, но в такие минуты он даже нравился Кларе.

Так не годится, вздыхала она про себя, Висконти — враг ее отца и держит ее в замке в качестве заложницы. И никакая временная учтивость не загладит боль от оскорблений, которые наносит хозяин замка. Закрепив в сердце уверенность, что симпатии к нему недопустимы ни в коем случае, Клара оставила без внимания выражение раскаяния на его лице. Впрочем, неизвестно, насколько искренни и его вид, и его слова.

— Обрати внимание, каким могу я быть заботливым, если захочу. Пойдем. — И взмахом руки Леонардо пригласил девушку следовать за собой. — Посмотрим на прекрасные одежды для прекрасной женщины.

Он ничего не добьется с помощью комплиментов, которые ничего не стоят. Внешность никогда не играла для Клары первостепенной роли. Вполне довольствуясь тем, чем одарила ее природа, она знала, что при желании, приодевшись, сделав прическу и макияж, выглядит весьма привлекательно. Но не настолько, чтобы стать «прекрасной женщиной». Нет, синьор Висконти явно переборщил, стараясь польстить ей.

Тем временем они подошли к софе, выполненной в стиле ампир, на которой лежала разнообразная одежда. Роскошные мягкие ткани необыкновенной расцветки напоминали яркую радугу, вдруг вспыхнувшую в белоснежной комнате.

— Ты только посмотри! И не пытайся убедить меня, что тебя вполне устраивает непрезентабельное серое одеяние, превратившее тебя, красивую женщину, в незаметную мышь, — шутливым тоном уговаривал Леонардо.

Быть ему чем-то обязанной? Нет, сама мысль об этом для Клары была неприятна. Конечно, нельзя носить одни и те же брюки и блузку, пока она находится в замке, ожидая избавления. Если оно вообще наступит…

Рано или поздно отец естественно свяжется со своим агентом и получит необходимую информацию. Но как скоро? Возможно, пройдет немало времени, если учесть, что Билла полностью увлекло романтическое приключение. И вообще неизвестно, поспешит ли он сразу на выручку дочери, которая вечно недовольна им, или предпочтет не прерывать сладкие мгновения в объятиях юной красавицы. Тем более что Клара давно доказала: она прекрасно обходится без материальной и моральной поддержки отца. А потому Билл со спокойной совестью может игнорировать требование синьора Висконти, будучи уверенным, что его взрослая дочь в состоянии сама позаботиться о себе в любой ситуации.

Со вздохом девушка подошла к Леонардо. Увы, она капитулирует. Но пусть он не думает, что мисс Хартли сдается легко.

— Где ты взял эту роскошь? — холодно спросила она, двумя пальчиками поднимая первую попавшуюся вещь, которая оказалась невесомым прозрачным платьем нежно-бирюзового цвета.

— А ты как думаешь? Конечно, из гардероба Глории. Откровенно говоря, я не питаю болезненной слабости к тайному переодеванию в женские одежды за закрытыми дверями.

Идея показалась Кларе настолько забавной, что она чуть не рассмеялась. Но тут же ее губы плотно сжались при воспоминании о том, как Леонардо отреагировал на возможность пожить в апартаментах драгоценной сестрички.

— А ты не думаешь, что Глории вряд ли понравится незнакомая женщина, разгуливающая в ее нарядах?

Он покачал головой.

— Нет, из-за одежды Глория не станет переживать. Она может спокойно, не задумываясь выбросить все, что ты надевала. У нее столько нарядов, что и ста лет не хватит, чтобы перемерить их. Здесь только мизерная часть ее огромной коллекции. Я старался отобрать вещи, которые подойдут тебе. Дело в том, что моя сестра имеет более… — Он запнулся, подбирая нужное слово. — Более пышное телосложение.

От последних слов настоящая ярость засверкала в расширившихся глазах Клары. Хватит оскорблений! Их и так достаточно. Она чувствовала, что начинает ненавидеть и сестру Висконти. Мало того что поступила глупо, спутавшись с таким человеком, как Билл Хартли, так она еще, как оказалось, крайне избалована и испорчена…

— О, извини, — пробормотал Леонардо, очевидно совершенно неправильно истолковав ее гневную реакцию. — Извини, если сравнение задело тебя. Я нисколько не хотел принижать твои достоинства. Просто Глорию природа действительно наградила щедрыми формами. Но совершенство последних, как ты великодушно доказала мне, не зависит от размера… — И его слегка прищуренные глаза со знанием дела стали неторопливо ощупывать фигуру девушки.