Вещий сон, или Интуиция - София Чайка

К тому же в ее жизнь снова ворвался Эд, и это наполняло все ее существо предвкушением. Она хотела его всегда и везде и уже не надеялась снова заполучить. Хотя "заполучить" применительно к Эду было не совсем подходящим словом. Он жил сам по себе - поступал, как хотел, говорил только тогда, когда не оставалось другого выхода, не привязывался ни к кому и ни к чему, и вряд ли для него существовали хоть какие-то авторитеты.

Но стоило ему появиться рядом, Вика тут же забывала обо всех других мужчинах. Сегодня, когда в больничном коридоре ее перехватил несостоявшийся, почти несостоявшийся, любовник-очкарик и, боязливо оглядываясь по сторонам, начал сбивчиво объяснять, почему вчера проигнорировал назначенное свидание, Вика открыто расхохоталась ему в лицо. Этот парень не догадывался, как ему вчера повезло, что он не попался на глаза Эду.

Вика просто обошла очкарика и даже не пригрозила ему расплатой. Ночь с Эдом сделала ее чересчур мягкосердечной, но не умерила аппетит.

Подавив зевок, Виктория подумала, как замечательно было бы сейчас кувыркаться в кровати - и не только в ней - вместе с Эдом, а не выслушивать старую маразматичку.

- ...одна в огромной квартире.

Вика встрепенулась после этих слов.

- А ну-ка, Тереза... э-э... - она посмотрела на титульный лист истории болезни, - Вацлавна, повторите еще раз последнее предложение.

- Яна, можно тебя на минутку?

Она делала вид, что не слышит и не видит его, в надежде, что парню рано или поздно надоест ее преследовать. С нее вполне хватило вчерашних обвинений. Кстати, весьма несправедливых.

Яна размышляла над его словами первую половину ночи, отыскивая все новые и новые доводы в свою пользу. Их оказалось предостаточно, но уснуть они ей не помогли. Лучше бы она решилась и таки пригласила к себе Остапа, тогда не было бы настолько обидно. Наверное. Хотя, как знать?

Во второй половине бесконечной ночи ей в очередной раз снился прежний ужасный сон, в котором она чувствовала себя жалкой и беспомощной. Давненько он ее не беспокоил.

Яна проснулась с тупой головной болью и в плохом настроении, и сейчас не собиралась больше ничего и никому доказывать. Пусть думает, что хочет.

Синичка ускорила шаг, стараясь оторваться от Дубовского, но тот с упорством одержимого шел за ней. Не бежать же ей от него, в конце концов? Что подумают о них окружающие? Видимо, ей таки придется выслушать от него очередную порцию нравоучений.

Яна остановилась так резко, что Виталик чуть не сбил ее с ног. Он невольно ухватился за нее, чтобы не свалить на пол.

- Извини.

- За что?

Яна удивилась мрачному спокойствию в собственном голосе. Да и своей смелости тоже. Она, конечно же, понимала, за что Виталик извиняется, но ей хотелось услышать это от него.

- За то, что... толкнул.

Пожалуй, растерянным Дубовского она видела впервые. Обычно этот парень казался достаточно уверенным в себе. А тут - ни привычной широкой усмешки, ни смешинки в глазах, ни легкой развязности типа "вот такой я симпатяшка". Только брови хмурит, да бегающие очи в сторону отводит.

Яна подождала еще мгновение, давая возможность парню извиниться за вчерашнее, но Виталик молчал. Тогда она повернулась к нему спиной и отправилась дальше, но уже медленнее, поскольку на них стали оборачиваться коллеги и больные. Синичка же не любила находиться в центре внимания. Дубовский же пытался идти с ней рядом, приноравливаясь к ее шажкам, но продолжал молчать. Этот мужчина начинал ее раздражать.

Он явно планировал сказать что-то еще, но, видимо, не знал, как это сделать, а Яна не собиралась ему помогать. Никто его за язык не тянул. И хотя со вчерашнего вечера ее злость слегка поутихла, прощать Дубовского без извинений и уговоров она не собиралась.

Синичка пыталась выглядеть невозмутимой, но долговязое, большое тело, передвигающееся мелкими рывками, смотрелось комично. Яна внутренне усмехнулась, но на лице сохранила безразличное выражение.

- Я...

"Ну-ну, продолжай, парень. Извиняться - не самое легкое занятие. К тому же подобное косноязычие - торжество справедливости. Не только одним девушкам заикаться в твоем присутствии".

Подобные размышления еще больше подняли Яне настроение. На мгновение она удивилась собственным ехидным мыслям по отношению не к кому-нибудь, а к своему бывшему кумиру, но затем отмахнулась от сомнений в их правильности. Он заслужил их все до единой, и еще многие сверх того.

- Ты...

"Одни местоимения. Где же глаголы, прилагательные?"

Яна снова остановилась. Она смотрела на Виталика с таким видом, словно все происходящее ей порядком наскучило. Девушка даже сложила руки под грудью. У нее в арсенале, конечно, не наблюдалось силиконовых вершин Виктории, но и ее собственная - небольшая, но высокая, явно произвела на этого мужчину должное впечатление. Вот, оказывается, что с женщиной делают обида и злость - она становится уверенной в себе, жесткой и артистичной.

Виталик смотрел на нее с таким откровенным недоумением и почти восхищением, словно видел впервые, и Яне захотелось рассмеяться в ответ на его удивление, но она сдержалась и лишь слегка приподняла брови, намекая на то, что ожидание слишком затянулось.

- Что ты делаешь сегодня вечером? - неожиданно выдал Дубовский, продолжая двигаться взглядом по ее телу. Жаль, что раньше он никогда так на нее не смотрел. Теперь же подобные авансы в его исполнении уже не оказывали на Яну ожидаемого воздействия, хотя и тешили ее самолюбие.

Что он спросил? Ах да. А еще говорят, что непоследовательность - женская черта.

- Охмуряю иностранца.

Она бросила эту фразу Дубовскому в лицо и уже собиралась уйти, но он схватил ее за руку, и ей пришлось остаться на месте.

- Зачем... так? Не думал, что ты такая злопамятная и... вообще.

- Вообще? Это то, что ты забыл сказать мне вчера?

- Я ошибался.

- А мне показалось, что ты говорил именно то, что думал.

- Тебе показалось. Я разозлился, когда увидел тебя с ним.

- Почему?

- Что ты имеешь в виду?

- Почему ты разозлился?

- Ну, как? Ты целовалась с этим пижоном так, что...

- Ты приревновал? Или - что, пожалуй, ближе к истине - тут же вспомнил Викторию и Родзинского, а затем, долго не раздумывая, сравнил меня с ней?

Виталик смущенно переминался с ноги на ногу, а ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержаться и не перейти на крик. Еще немного, и она превратится в истеричку. Нет уж, дудки.

Яна попыталась незаметно для окружающих отобрать у Дубовского свою руку, но тот не отпускал.

- Я тут подумал. На досуге. Дело не в ней. Не только в ней. Я не собираюсь к ней возвращаться.