Адъютанты удачи - Валерия Вербинина

Вслед за тем оборванец извлек из кармана нож, каким очень удобно срезать ветки, потрошить рыбу, а также – при случае – убивать людей.

Бандиты весело ухмылялись. Их было больше, а Алексею к тому же было некуда бежать, и поэтому негодяи пребывали в уверенности, что сила на их стороне. Все четверо носили грубые башмаки, картузы, грязные штаны и рубашки, покрытые пятнами пота. Вряд ли придворный живописец соблазнился бы их физиономиями, даже если бы их обладателей отмыли и одели в кружева и шелка, зато живописец-натуралист пришел бы в совершенный восторг и срочно сочинил бы животрепещущую картину под названием «Нужда в предместьях».

У главаря, который назвал Алексея кардиналом, были веснушчатый нос, когда-то расплющенный ударом кулака, и гнилые черные зубы. Другим членом банды был мальчишка, которому не сравнялось и десяти лет, но он глядел на происходящее с явно недетским восторгом.

– Эй, – сказал главарь, – ты что, глухой?

Алексей мог бы попытаться объяснить, что у него нет денег, и тогда при очень благоприятном стечении обстоятельств его, быть может, и отпустили бы восвояси; но офицер считал ниже своего достоинства пускаться в переговоры с подобной швалью.

– Шел бы ты к черту, а? – сказал Каверин довольно миролюбиво.

Главарь, казалось, немного растерялся.

– Ты кому это говоришь, а? – угрожающе спросил он.

– Тебе, – насмешливо отозвался Алексей. – Ты что, глухой?

Лицо главаря налилось кровью.

– Ах ты сволочь! – крикнул он и бросился на Алексея.

Самое главное в подобной схватке – не упускать из виду всех ее участников, не то можно поплатиться жизнью. Каверин увернулся от главаря с ножом, схватил мальчишку и, как живой снаряд, швырнул его в двух других бандитов. Пока те поднимались с земли, Алексей подобрал кусок кирпича и приготовился встретить главаря, который, поигрывая ножом, подходил все ближе и ближе.

– Эй! – прогремел знакомый офицеру голос. – Ну-ка, что еще тут за дела?

– Видок! – ахнул один из бандитов. – Бежим, ребята!

Главарь обернулся к сыщику, сжимая нож. На Видоке был фрак бутылочного цвета и черные панталоны. В руке пожилой господин по-прежнему сжимал трость.

– Папаша Видок! – проговорил главарь с недоброй усмешкой. – Что ж, теперь я точно рассчитаюсь за все!

Он кинулся на сыщика, подняв нож, но Видок отскочил в сторону и ловко извлек из трости шпагу. Выпад, еще один – и вот нож отлетает в сторону, а главарь, выпучив глаза, со всех ног улепетывает прочь, как и его друзья.

– Совсем небезопасно стало гулять по Парижу, ей-богу, – проворчал Видок, пряча шпагу обратно в трость.

Алексей за все схватки не проронил ни слова. Молчал и сейчас.

– Ба! – вскричал сыщик, подойдя ближе. – Да тут никак мой старый знакомый! Так это на вас они напали?

Правая рука Алексея еще сжимала обломок кирпича.

– Однако не ожидал вас здесь увидеть, – продолжал Видок, оглядывая молодого человека с головы до ног. – Черт возьми, мой мальчик, на вас лица нет! Что случилось? Почему вы в крови?

– Случилось? – переспросил Алексей. – Да многое.

И в следующее мгновение он, как пантера, бросился на Видока.

Человек в бутылочном фраке и человек с порезом на шее сцепились не на жизнь, а на смерть. Сначала они катались по земле, затем поднялись на ноги. Трость сыщика с запрятанной в ней шпагой отлетела на несколько шагов. Алексей собирался ударить Видока обломком по голове, но шестидесятилетний старик вывернулся с недостижимой ловкостью и нанес своему противнику сокрушительный удар.

Впрочем, Алексей тоже был не лыком шит. Он врезал Видоку в солнечное сплетение, но бывший каторжник перехватил его руку и начал выкручивать ее. Каверин подставил старику подножку, и оба снова упали.

– Черт возьми, сударь, – пыхтел Видок между ударами, которые противники наносили друг другу, – вы что, сбесились? Ведь это же я, Видок, ваш секундант! Что с вами такое?

Ловким приемом саваты он наконец стряхнул Алексея с себя и отшвырнул его на несколько шагов, после чего бросился к своей трости. Только старик успел поднять ее, как на него опять кинулся Каверин. Видок пошатнулся, но рукояткой трости сумел все-таки ударить офицера по голове, отпрыгнул назад, обнажил шпагу и приставил острие к горлу Алексея. В такой ситуации не следует колебаться, а сразу же надо применять запрещенные приемы. И, хотя в фехтовании строго-настрого возбраняется хватать руками оружие противника, Каверин ладонью поймал острие и согнул его. Сталь врезалась ему в кожу, кровь полилась ручьем, но своего он добился: с металлическим хрустом шпага сломалась. Алексей тяжело дышал, по лицу его струились пот и кровь. Видок с досадой отшвырнул никуда более не годный клинок.

– Ну? – воскликнул он не сердито, а скорее раздраженно. – Что все это значит, в конце концов?

– Именно об этом я намерен спросить у вас, – спокойно произнес Каверин.

Ореховые и серо-зеленые глаза в упор смотрели друг на друга, и никто из их обладателей не хотел сдаваться первым.

– Неужели вы хотите убедить меня, – продолжал, сохраняя спокойный тон, Алексей, хотя жилка на его виске так и дергалась, – что просто так отправились прогуляться по Парижу и случайно налетели на шайку грабителей, которым по странному стечению обстоятельств пришло в голову ограбить именно меня? Такое случается только в романах, причем далеко не в самых лучших.