В погоне за судьбой - Кимберли Рей

– Да, конечно.

– А вот если тебя жена попросила купить муку, а ты купил не тот сорт и у нее не получился праздничный торт, кто в этом виноват?

– Она.

– Но ведь это ты ошибся! – возмутилась Пола.

– Я ошибся только потому, что она не сказала мне, какой именно сорт муки ей нужен.

– А как же твоя ответственность за все?

– Понимаешь, Пола, мужчина не должен задаваться вопросом, какой сорт муки нужно покупать, можно сказать, что это не в его компетенции…

– А что в его компетенции?

– Он должен думать о том, где взять денег на эту муку, куда ехать отдыхать в отпуск, когда рожать ребенка, ну и так далее.

– То есть глобальные вопросы.

– Конечно.

– А почему, например, вопрос рождения ребенка решает мужчина, а не женщина? Ведь его участие в этом деле минимально. А у женщины сначала токсикоз, потом огромный живот, с которым бедняга еле передвигается, и все это чудное мероприятие заканчивается родами.

– Конечно, если женщина категорически не хочет рожать, нет смысла ее заставлять. Но ведь если она вышла замуж, значит, хочет создать полноценную семью. А что за семья без детей?

– Сложно с тобой не согласиться.

– Продолжаю мысль. Мы, кстати, почти приехали.

– Да, я уже чувствую море! – Пола весело улыбнулась.

– А если она хочет создать настоящую семью, значит, должна быть готова к тому, чтобы признать главенство мужчины.

– А разве мужчина должен быть главным в семье?

– А разве может быть иначе?

Пола поперхнулась своим ответом: она вовремя решила, что не стоит обострять и без того накаленный спор.

Впервые ей попался мужчина, готовый отвечать за все, кроме «женских дел», а ее это почему-то вовсе не радует.

Мне просто нужно узнать Дэвида ближе. Ну не может он быть таким уж злобным тираном, каким пытается выглядеть! – подумала Пола, рассматривая твердый, уверенный профиль Дэвида.

– Вот мы и приехали! – весело сказал он. – Выходи и помоги мне выгрузиться.

Уже через полчаса они вышли в море. Слава богу, дорога к заливу от дома Полы была достаточно длинной, чтобы завтрак успел усвоиться, и ее опасения не сбылись.

Соленые брызги летели в лицо, солнце слепило глаза, но Пола счастливо смеялась. Сейчас, когда она забыла о разговоре в машине, когда проблемы на работе отошли куда-то в тень, ей было хорошо как никогда. Вот только если бы еще Дэвид, общаясь с ней, использовал какие-то другие формы, кроме повелительного наклонения, было бы совсем замечательно. Но Пола постоянно слышала от Дэвида лишь отрывистые команды.

Он слишком серьезно ко всему относится, решила Пола после того, как Дэвид в очередной раз ей что-то приказал. Я, конечно, понимаю, что он сейчас отвечает и за мою жизнь, и за сохранность яхты, но можно было бы разговаривать со мной и вежливее! Я все же еще не его жена!

Пола вздрогнула и поняла, что сейчас был момент истины.

Любая женщина, став его женой, автоматически становится бесправной собственностью, которая отвечает только за дом и за детей. Никакого права голоса. Место женщины на кухне. Работа и друзья только вредят отношениям – вот кредо Дэвида. Интересно, подумала Пола, как долго я смогу выдерживать такое к себе отношение? Хватит меня хотя бы на трое суток?

Пола честно себе призналась, что сбежит через два часа. Если учесть, что сейчас Дэвид еще сдерживает свои диктаторские замашки и хотя бы для проформы добавляет к приказаниям слова «пожалуйста» и «будь так добра», то как только он почувствует, что Пола сдалась, что она готова стать собственностью, даже от этой минимальной вежливости не останется и следа.

Кажется, сегодня я ограничусь тем, что буду наслаждаться прогулкой на яхте, а на Дэвида просто перестану обращать внимание, решила для себя Пола, нарезая бутерброды.

– Прости, но я же тебе уже как-то говорил, что не люблю слишком толстые ломти. В идеальном бутерброде толщина мяса должна быть в два раза меньше, чем толщина хлеба! – ворвалось в ее мысли брюзжание Дэвида.

– Если честно, я не помню, чтобы ты это говорил, – спокойно ответила Пола и мило улыбнулась ему. – Но я учту.

– Вот и отлично. Хотя я помню, что говорил!

Пола лишь пожала плечами. Вступать в перепалку и что-то доказывать человеку, которому все равно ничего нельзя доказать, показалось ей бессмысленным.

– И про огурцы я тебе говорил тогда же, когда и про хлеб! – вновь влез Дэвид.

Пола поняла, что для себя он уже решил, что она вспомнила не существовавший разговор о бутербродах, а значит, можно и дальше рассказывать ей о том, что она делает неправильно.

– Я тебе уже сказала, что не помню разговора на эту тему. Мы говорили о еде только утром за завтраком. А так как ты приготовил мне яичницу, за что тебе спасибо, о бутербродах мы говорить просто не могли!

– Я же приготовил яйца так, как ты любишь, почему бы тебе не попробовать узнать, какие бутерброды предпочитаю я? – обиженным голосом спросил Дэвид.

Пола уже раскрыла рот, чтобы принести ему свои извинения, как вдруг поняла, что это будет первый шаг на пути к полному закрепощению.

Да я же сама надену на себя кандалы и уже через полгода буду заглядывать Дэвиду в рот! – испугалась Пола. А что дальше? Стану образцовой хозяйкой? Страшной затюканной мымрой? Нет уж, спасибо!

– Я терпеть не могу яичницу с жирным беконом, особенно утром, – спокойно сообщила Пола. – Так ты будешь обедать?

Они причалили к берегу через полтора часа, как только позволили правила приличия.