Мое простое счастье - Лаура Дейв

– И вот теперь я пытаюсь понять, чем ее обидела. Я только сказала, что мы с тобой недавно поженились, а она развернулась и ушла. Неужели это могло ее задеть? Вы же встречались еще в старшей школе!

Гриффин закрыл глаза и слегка покачал головой.

– Черт… – пробормотал он.

– Что? Неужели она до сих пор к тебе неравнодушна? После стольких лет? Это же ненормально! То есть я-то, конечно, никогда тебя не разлюблю, но…

Гриффин открыл глаза и посмотрел на меня, даже не улыбнувшись моей шутке.

– Послушай, Энни, я не говорил, что встречался с Джиа только в школе.

– Как это не говорил?

Я напрягла память, и мне удалось вспомнить тот разговор, в котором Гриффин упоминал о Джиа. Мы сидели рядом за стойкой, мои пальцы касались татуировки у него на запястье, и он рассказывал о той ночи, когда ее сделал.

– Ты говорил, что сделал татуировку в восемнадцать, так?

– Так, – кивнул Гриффин.

И тут до меня начало доходить.

– Вы с Джиа встречались и после школы?

Он снова кивнул.

– И сколько?

Гриффин оглянулся на рабочих. Некоторые из них посматривали в нашу сторону, ожидая, когда он освободится.

– Может, поговорим в другом месте? Давай выйдем на улицу и как следует все обсудим.

– Сколько, Гриффин?

Он посмотрел прямо на меня – прямо мне в глаза.

– Тринадцать лет.

– Тринадцать лет?!

Я лишилась дара речи. Всегда ненавидела это выражение – до сих пор ненавижу. Удивительно, сколько раз Питер пытался мне его приписать: «Я лишилась дара речи при виде отеля “Бурдж-аль-Араб”, при виде Биг-Бена, при виде Миланского собора…» Хотя я в жизни не испытывала – или по крайней мере не писала – ничего подобного. Однако в ту минуту, когда я узнала, что до меня мой муж тринадцать лет встречался с другой женщиной, фраза эта передавала мое состояние как нельзя лучше.

– Послушай, это довольно сложная история, и мне не хотелось ее на тебя вываливать – я еще в Калифорнии объяснял почему. Не думаю, что в начале отношений стоит излишне вдаваться в такие подробности.

– А если вдаваться не излишне, а слегка? С меня бы вполне хватило! И вообще, откуда тебе знать, что стоит делать в начале отношений, а чего не стоит? Ты же встречался с одной и той же девушкой с тех пор, как пошел в ясли!

Он пропустил мои слова мимо ушей – и, пожалуй, правильно сделал.

– Поверить не могу, что ты так долго был с кем-то… что ты так долго был с кем-то другим.

Я почувствовала, как изнутри поднимается ревность и еще что-то вроде озарения: если время – мерило настоящей любви, хотя бы отчасти, сколько же лет пройдет, пока мы не узнаем друг друга так же хорошо, как знали тех, с кем были прежде?

– Главное, что мы расстались задолго до нашего с тобой знакомства. И даже до того, как я уехал в Лос-Анджелес.

– Задолго – это за сколько? За полгода?

– Скорее месяцев за девять.

– А-а, ну это меняет дело…

– Я собирался обо всем тебе рассказать, но сначала хотел поговорить с Джиа, узнать ее реакцию. Я надеялся, что если уеду на время из города, ей будет легче пережить наш разрыв. Думал, она поймет, пусть это и нелегко, что так лучше для нас обоих.

– То есть ты от нее ушел?

– Да.

– Почему?

Гриффин поморщился, словно от боли:

– Энни, между мной и Джиа все было кончено задолго до того, как мы расстались. Я просто не мог продолжать так и дальше, если понимаешь, что я имею в виду… Джиа, правда, не поняла…

И я знала, почему она не поняла. В этом и есть весь ужас разрыва, правда? Те, кто бросает, думают, будто сделали все возможное, а те, кого бросают, уверены, что самые главные возможности еще впереди.

– Послушай, давай поговорим вечером. Если хочешь, я все тебе объясню. Только ты должна поверить, что между нами все было кончено еще до встречи с тобой. Зря я не рассказал тебе о своем прошлом. Но это именно прошлое, и, думаю, ты это знаешь.

И я действительно знала – чувствовала, что так и есть. Замешательство и ревность немного отпустили, и в голову мне пришло еще кое-что.

– Подожди минутку… Но она ведь знала? Знала, что ты женат? Ты ей сообщил?

Гриффин не ответил.

– Ты ей не сказал?

– Я пытался: звонил, но она не брала трубку, писал, что нам нужно поговорить, но она не отвечала. Сообщать такое по имейлу было бы слишком жестоко, и я решил подождать, пока не вернусь в Уильямсберг и не увижусь с ней лично.

– Иными словами, я сообщила твоей девушке, с которой вы встречались тринадцать лет, что ты женился на другой меньше чем через год после вашего разрыва?

Я покачала головой, опустила взгляд и только тут обратила внимание, что повязано у меня на шее…

– А еще я украла у нее шарф!

– Энни, пойдем…

Я вышла на улицу. Гриффин последовал за мной. Я сама не знала, куда иду, – куда-нибудь, где можно продолжить разговор. Но потом я обернулась и посмотрела на Гриффина. Вид у него был подавленный – настолько подавленный, что я опомнилась.

– Я ужасный человек, – сказала я.

– Почему ты так говоришь?

Я не знала, как ответить. Еще больше, чем неприятные откровения Гриффина, меня мучило нечто иное – что Ник так быстро нашел себе другую, что его тянуло к кому-то столь на меня не похожему, способному заполнить те пустоты, которые не могла заполнить я. А теперь, сама того не зная, я стала этой «другой» для Джиа и без малейшего предупреждения вторглась в ее родной город. Не говоря уже о том, что меня согревал ее самодельный оранжевый шарф…

И тут мне в голову пришла еще одна мысль.

– Разве это не самое худшее?

Гриффин растерянно посмотрел на меня.

– Ты был с ней тринадцать лет – разве это не самое худшее в ваших отношениях?.. Или самое лучшее?..

– Наверное, и то и другое.