Любимый, единственный... друг - Рини Россель

Решив, что находится в безопасности, она через голову натянула футболку, уронив полотенце, а затем вернулась в ванную почистить зубы и высушить волосы. Ей все время хотелось плакать от осознания неизбежного — рано или поздно придется униженно извиниться перед Джексом.

Она нанесла непоправимый вред его компании и не оправдала доверие Трейси.

— Какая же ты самодовольная дрянь, Кимберли Норман, — заявила она отражению в зеркале, погасила свет, тихонько прошла к своей стороне кровати и залезла под одеяло.

Обычно девушка специально отворачивалась от Джекса — но не сегодня. Ким ужасно захотелось посмотреть на него, спящего, — на его обнаженную широкую спину, сильные руки... ее так и подмывало придвинуться поближе и забраться к нему под одеяло. Ведь это мелочь по сравнению с тем, чего она на самом деле ждала — чтобы Джекс крепко обнял ее и заверил, что они по-прежнему друзья и он вовсе не злится.

Горькая слеза скатилась на подушку. Ким стало невыносимо грустно, она почувствовала себя удрученной и одинокой. Не в силах сдержаться, девушка прикоснулась к теплой коже Джекса холодными кончиками пальцев. Не ощутив протеста, улыбнулась, поверив, что она уже прощена. Осмелев от успеха и успокаиваясь, Ким медленно провела ладонью вдоль его спины. Лунный свет упал на ее обручальное кольцо, и бриллиант заблестел, как светлячок.

...Однажды, когда Кимберли было всего восемь, она собрала светлячков в банку и принялась с ней танцевать, а Джекс стоял неподалеку со своим велосипедом и, улыбаясь, смотрел на нее. Заметив это, она подбежала и отдала ему драгоценную банку со светящимися жучками, как сокровище. Он торжественно принял дар и заявил, что при помощи волшебства может превратить светлячков в подсолнухи. А на следующий день отдал Ким ее собственную банку, наполненную большими желтыми цветами. Она была потрясена.

В те времена Джекс никогда не высмеивал ее детскую наивность, и находиться рядом с ним казалось счастьем. Джекса никогда не раздражали фантазии Ким, хотя даже мать постоянно жаловалась на ее болтливость.

Смахнув слезу, девушка прошептала:

— Ты — важная часть моей жизни. Не сердись, пожалуйста...

— Я не сержусь.

Голос Джекса так испугал Ким, что она вздрогнула.

— Я разбудила тебя?

— Нет, — мужчина повернулся к ней. Лицо его было серьезным, а глаза — усталыми и грустными. — Я не спал.

— Тогда почему же ничего не сказал или как-то не отреагировал, когда я дотронулась?.. — Ким не смогла закончить вопрос.

— А что, по-твоему, надо была сделать?

А действительно, что?.. Девушка изо всех сил старалась загладить свою вину:

— Хочу извиниться за сегодняшнее. Ты правильно расстроился.

— Не надо, — перебил Джекс. — Я — осел.

— Нет! — Ким придвинулась ближе. — Прекрати! — она накрутила на палец очаровательный непослушный завиток. — И я не ненавижу тебя. Прости за грубые слова.

— Не надо. Иногда я сам себя ненавижу.

— Ты не обнимешь меня? — с надеждой спросила девушка. Она чувствовала — Джекс простил ее, но не будет ли он по-прежнему холоден? Сейчас она нуждалась в его поддержке больше, чем когда-либо в жизни.

Тот ли это Джекс, которого она любила, или другой, незнакомый человек?

Пусть они никогда не станут любовниками, но Ким не смогла бы жить без их дружбы.

— Пожалуйста...

— Конечно, — согласился он, притягивая ее к себе.

Ким прильнула к его широкой груди и с удовольствием вдохнула знакомый запах.

— Обними крепче... — прошептала она, дотрагиваясь губами до жесткого подбородка Джекса. Он теснее сжал объятья, и девушка благодарно вздохнула. — Ты ведь до сих пор любишь меня, верно?

— Да, — пробормотал он, случайно задев ее губы своими. Теплое прикосновение вызвало что-то похожее на электрический разряд, только вместо боли Ким ощутила восторг предвкушения. Все ее существо охватила странная дрожь.

Из легкого касания губ родился нежный, долгий поцелуй. Ким услышала свой стон — так опьянила ее близость этого мужчины. Она прижалась к Джексу, словно желая стать с ним одним целым. Родившаяся в сердце сладкая мука обжигала слишком сильно, чтобы сопротивляться, а притяжение страсти было настолько мощным, что не оставляло места ни здравомыслию, ни логике.

Реальность ушла на задний план, и девушка оказалась в стране грез. Казалось, она плывет по волшебной реке. Поцелуи Джекса стали настойчивее, а его пальцы изучали тело Ким, наслаждаясь каждым волшебным изгибом. Она не протестовала, отмахнувшись от принципов и голоса разума. Ее миром стали горячие, ненасытные губы Джекса и жадные, крепкие руки. Прижимаясь к его груди, Ким слышала бешеный стук сердца и трепетала от неудержимого желания.

В эротическом порыве она сбросила одеяло и развязала шнурок на его пижамных брюках.

— Ким, — хрипло пробормотал Джекс. — Ты уверена?

— Ш-ш! — девушка прижала палец к его губам. — Просто поцелуй меня.