Медовый дом княжны Полины - Эва Гринерс

Я почувствовала, что покраснела еще гуще. Сердце билось часто-часто прямо о письмо Николая, которое я теперь всегда хранила на груди, боясь потерять в суматохе перед отъездом.

- Смущаете вы меня, батюшка, а на самом деле ничего такого и нет. Написал он, что слаще и вкуснее моего мёда он в жизни не пробовал. И что если помолюсь я за него, то он обязательно вернётся целым и невредимым. Никакого непристойства в письме не было, - на всякий случай поспешила добавить я.

- Тогда совсем хорошо, - выдохнул Рахманов.

Выдвигались мы на рассвете, затемно. Я взяла с собой в карету сундучок с письменными принадлежностями, чтобы в дороге написать письмо Николаю. Все остальное было уже уложено.

Авдотья волновалась, по-моему, гораздо сильнее меня. Сколько раз она благодарила за то, что я взяла её в поездку, и не упомню. Ей так всё хотелось увидеть своими глазами. Я-то представляла, как выглядит и зимний Петербург, и царский дворец, и дамы в роскошных платьях, и их расфуфыренные кавалеры в напудренных париках. А вот неискушённая Авдотья иногда выдавала мне на этот счёт такие фантазии, что я даже диву давалась ее воображению. Дворец у неё был каким-то раззолочённым волшебным теремом размером с наше село. Под потолком там порхали райские птицы, а колодцы на подворье были наполнены сладким нектаром.

- Сказочница ты моя, - смеялась я. - Через пару дней сама всё увидишь.

Подруга замолкала в предвкушении и мечтах. А я всё продолжала писать письмо Бортникову, хотя из-за тряски было и не очень удобно. Скоро нам предстояла остановка на большой почтовой станции, и я очень хотела успеть отправить с неё своё послание.

«...Очень благодарна Вам за весточку о себе. Может быть, нескромно признаваться, но я думала и молилась за Вас с тех самых пор, как узнала, что полк ваш отправили на боевые действия. Буду тревожиться, пока не узнаю, что Вы вернулись живым и здоровым. А ещё хочу снова сердечно поблагодарить Вас за то, что вступились за меня тогда.».

Мне хотелось написать ему очень много тёплых и добрых слов, но я робела: ведь мы были знакомы всего несколько минут. Таких незабываемых минут.

«Возвращайтесь скорее! Вам всегда будут рады в медовом доме княжны Полины Рахмановой».

Последнее предложение, на мой взгляд, было даже чересчур смелым, однако я не удержалась.

На почтовой станции я сразу вручила письмо служащему.

- Когда будет следующее отправление?

- Завтра же утром, барышня. Не волнуйтесь, доставим чин по чину, - служащий поклонился мне и убежал по своим делам.

Позже, попросив чаю с бубликами, мы сидели в общей зале с отцом. Авдотья же и слуга отца, взяв из багажа всё необходимое, отправились обустраивать предоставленные нам комнаты.

За соседним столом сидели пожилой дородный купец с окладистой седой бородой, да молодой военный, по виду изрядно уставший. Купец, как и положено, пил чай из блюдца.

- А что, - обращался бородач к военному, - сам-то ты, мил-человек, по какой такой надобности здесь? Откуда и куда спешишь? Видел я лошадь твою на дворе всю взмыленную. Загнать-то не боишься?

- По служебной надобности тут, отец. Слыхал, может, что император-батюшка службу полевую спецьяльную завёл? Письма срочные из войска до станций доставлять и наоборот тож. Вот курьер я той службы и есть.

- Слыхать не слыхал, да теперь вот знаю, - ответил невозмутимо степенный мужчина, потягивая чай. - Так ты, стал-быть, до места домчался. Теперь и отдохнуть можешь, да не спеша назад воротиться?

- Эх, если б так, отец. Депеша у меня особой важности, велено самолично вручить из рук в руки полковнику… не могу сказать, которому… Так что скачу я теперь аж до самого фрунту, где битва с неприятелем идет. Останавливаюсь вот только лошадь сменить, да хоть чуть выдохнуть и косточки размять.

- Да, не позавидуешь тебе, солдатик, - всё так же философски промолвил купец. - Но служба есть служба. Коли пришлось царю-батюшке присягнуть, так уж теперь не ропщи.

- Да что ж, наше дело военное. Есть приказ - умри да исполни.

Не выдержав, я подала голос, хотя сама понимала, каким наивным будет мой вопрос:

- Скажите, сударь, а не знаете ли вы часом капитана Николая Бортникова? Он сейчас где-то там со своим полком…

- Да как же не знаю, барышня, очень даже знаком. Довелось нам когда-то с Колей повоевать вместе. Он меня, можно сказать, от верной погибели спас. Я в его полк как раз и направлен. Поди, и увидеться доведётся.

Сердце мое радостно забилось. Нас с Николаем точно свела судьба. И эта встреча с усталым пареньком-курьером тоже была не случайной.

- Вы сколько здесь пробудете? - взволнованно спросила я его, вскочив с места. Курьер, по-моему, даже испугался, а Рахманов, откинувшись, смотрел на меня изумлённо.

Служивый опасливо покосился на князя и ответил:

- Недолго, барышня. Ночевать приказа не было. Сразу до места.

- Подождите, не уезжайте! Я вам кое-что передам!

Я носилась по станции, разыскивая того, кому отдала своё письмо. Ведь если передать мое послание с этим курьером, Николай получит его уже через несколько дней! Если с ним ничего не случилось уже после того, как он написал мне…

Отыскав, наконец, угол с мешками писем, я замерла: хорошо, если письмо окажется сверху. А если оно перемешалось с другими? Курьер меня ждать не будет, он человек подневольный.

- Чего ещё хотели спросить, барышня? - окликнул меня тот самый человек, трогая за плечо.

Я резко обернулась к нему:

- Моё письмо, где оно?.. Там… Мне нужно отдать его… - толком объяснить у меня от волнения не получалось.

Служащий довольно улыбнулся.

- Вот, как раз шёл, чтобы уложить. Да вы не волнуйтесь, барышня. У нас всё чин по чину… - и он достал письмо из кармана.

- Спасибо вам! - воскликнула я и выхватила его из рук служащего.

Человек озадаченно почесал нос. Он явно не понимал, что к чему.

Отдав письмо военному курьеру, я опустилась на лавку рядом с Рахмановым.

Тот думал о чём-то, вздыхая и покашливая.

- Иди отдыхай, Поля, - велел он. - Комнаты, верно, уже готовы.

Я послушалась и пошла к