Король уныния - Ана Хуанг

Нет. Абсолютно нет.

Я не могла испытывать такую реакцию на Ксавьера. Вот что я получила за то, что прекратила «только-ради-секса-отношения» с Марком. Если бы я переспала с ним перед отъездом, я бы не была такой раздраженной.

— Какого это, жить в иллюзии? — спросила я, стараясь сохранять безразличие, крепко сжимая свой бокал.

— Вполне хорошо, — глаза Ксавьера блестели так, словно он мог заглянуть внутрь меня и выудить каждую пошлую, непристойную мысль. Он прислонился к стене, казалось, не замечая, какой бардак он только что устроил. — Раз уж у нас перерыв, давай попробуем что-нибудь другое. Правда или действие. Выбирай.

— Правда или действие? Нам что, двенадцать?

— Это вечная игра, — он изогнул одну бровь. — Если только ты не боишься.

К черту. Играть в эту дурацкую игру было лучше, чем снова танцевать и позориться.

— Правда.

— Если бы ты могла быть кем-то еще, кроме PR-агента, кем бы ты стала?

Я моргнула. Я не ожидала такого вопроса и не задумывалась над ним раньше.

— Никем. Я люблю свою работу.

И это было правдой. Несмотря на разочарования, бешеный темп и клиентов, из-за которых мне иногда хотелось вырвать волосы, под давлением трудностей я процветала. У меня не было времени на размышления. Были только проблемы, которые я могла решить, и решения, которые я могла реализовать.

Люди могли называть меня стервой или ледяной королевой, но была одна непоколебимая, неоспоримая истина — я лучшая в своем деле. Без преувеличений. Именно поэтому руководители компаний, знаменитости и светские львицы платили мне большие деньги. Не все они любили меня как человека, но они уважали меня и нуждались во мне.

Значит, тебе нравится быть нужной.

Замечание Ксавьера всплыло на поверхность, но я отмахнулась от него. Ну и что? Всем нравится быть нужными. Те, кто говорит, что это не так — врут.

— Ничего? Нет ни одной карьеры, которую бы ты рассматривала вне PR? — Ксавьер выглядел неубежденным. — Чушь.

— Может, я бы стала хирургом, — предположила я. Это была еще одна карьера с высоким уровнем стресса и быстрым темпом работы. Мои руки не дрожат, и я не боюсь крови. Командовать операционной и спасать жизни может быть очень увлекательно.

Ксавьер ухмыльнулся.

— Неудивительно.

— Приму это за комплимент, — я допила свой коктейль. — Твоя очередь. Правда или действие.

— Правда.

Интересно. Я бы отнесла его к тем, кто выбирает «действие».

— Тот же вопрос, — сказала я. — Если бы тебе пришлось выбирать профессию, что бы ты выбрал? — Мне было искренне любопытно. Ксавьер никогда не проявлял стремления к какой-либо работе. Что же заставит такого человека, как он, работать?

Он томился в тени виллы, не тронутый луной или огнями террасы, но его глаза блеснули в ответ на мой вопрос.

— То, в чем я хорош, — сказал он.

— Например?

Его выражение лица омрачилось, а затем он снова улыбнулся.

— Например, научить тебя танцевать. Думаю, мы сделали достаточно большой перерыв. — Он оттолкнулся от стены и налил две порции виски. — Еще одну для храбрости. Salud.

Когда он протягивал мне рюмку наши руки соприкоснулись, и по моему позвоночнику пронесся крошечный заряд.

Виски опьянял достаточно сильно для того, чтобы заглушить все опасения по поводу сегодняшних странных реакций моего тела.

— Ты не ответил на мой вопрос честно, — сказала я.

Тепло от алкоголя разлилось по коже и заструилось по венам. Я неплохо держалась на ногах, но напитки были крепкими, и я не сопротивлялась опьянению так яростно, как обычно.

Мне было приятно позволить себе ослабить контроль. Хоть немного.

— Я не врал, когда говорил, что выберу карьеру, в которой буду хорош, — улыбка все еще играла в уголках его рта, но в глазах читалось мягкое предупреждение. — Я даже привел тебе пример.

— Семантика. Ты нечестно играешь.

— Я никогда не играю. — Ксавьер подошел ко мне сзади. Его руки нашли мои бедра, и мое дыхание замедлилось под тяжестью вновь возникших искр между нами. — Давай попробуем еще раз.

Музыка сменилась на что-то более знойный ритм, которому было проще следовать. Может, дело было в новом ритме. Может, в алкоголе. А может, мою сдержанность ослабила попытка сосредоточиться на чем-либо, кроме Ксавьера.

Что бы это ни было, оно сработало. Я не зацикливалась на том, чтобы двигаться правильно, и в результате, как ни парадоксально, мои движения стали получаться проще.

В ближайшее время мне не выиграть соревнований, но я больше не была похожа на сломанного робота, как кто-то грубо заметил ранее.

— Намного лучше, — пробормотал Ксавьер, касаясь моего затылка и вызывая непроизвольную дрожь удовольствия. — Возможно, для тебя еще есть надежда.

Остроумный ответ замер на кончике моего языка, когда он опустил голову так, что его лицо оказалось рядом с моим. В мои рецепторы проникал восхитительный земной аромат, и он усилил обоняние настолько, что в моем рту собралась слюна, и я начала чувствовать каждый удар его сердца о мою спину.

Я повернула голову на дюйм, чтобы встретиться с ним взглядом.

Лучше бы я этого не делала.

Взгляд Ксавьера напоминал пламя зажженной в темноте спички. Им он испепелял каждый сантиметр моей кожи и остатки расстояния между нами.

Грудь покрылась капельками пота. Мы словно горели в адском пламени. Он был так близко, а моя голова была такой легкой, что если бы я только…

Мои губы раскрылись.

Его глаза потемнели, и…

— Лука! — Прорезался девичий визг с соседней виллы. — Это моя любимая сумка!

В ответ раздался неразборчивый ответ, затем смех, а потом… тишина. Но было уже поздно.

Это вывело меня из транса, в который меня погрузили напитки Ксавьера, темная магия и подозрительно великолепный одеколон.

Я отшатнулась от него. Потеря тепла тела его тела отрезвляло также,