Неисправимый грешник - Мэдлин Хантер

Это маленькое вторжение на мгновение шокировало Флер, но затем словно какой-то вихрь налетел на нее и втя­нул в себя. Она обняла мужчину, который прижимался к ее груди.

Сдержанности как не бывало. Последовали жаркие по­целуи в губы, в ухо, в шею. Его рот скользил все ниже, при­ближаясь к краю лифа. Поцелуи обжигали и дразнили ее, груди затвердели и заныли, и она тихо застонала.

Может, он это слышал. Его ладонь накрыла ей грудь, его пальцы стали исследовать холмик. Сладостные ощуще­ния распространялись по всему телу, рождая шокирующие желания.

Он приподнялся. Флер протянула руки, чтобы удержать его, вернуть обратно. По выражению его лица, по напря­женности его тела она понимала, что он испытывает такие же ощущения, как и она.

Данте снова бросил взгляд на изгородь, за которой ра­ботал невидимый фермер, продолжая напевать свою пес­ню. Некоторое время он прислушивался к пению, прежде чем снова обратить жаркий взгляд на Флер.

Он подвел ладонь ей под спину.

– Не бойся. Я постараюсь не шокировать тебя. Но я хочу увидеть тебя. Весь день я не могу ни о чем больше ду­мать.

Он ослабил ей лиф, затем спустил его с плеч. То же са­мое он проделал с ее рубашкой.

Ветерок овеял ее обнаженные груди. Тепло его ладони контрастировало с прохладой воздуха, это успокаивало и одновременно возбуждало. Он не спускал глаз с ее грудей, продолжая их нежно поглаживать. Флер не могла раньше даже представить себе, что она будет так отчаянно желать, чтобы эти прикосновения продолжались до бесконечности.

И они не прекращались, породив в ней стоны вожделе­ния. Он опустился на нее, накрыв ее своим телом, одна его нога расположилась поверх юбок между ее бедер.

Его голова повернулась и опустилась. Мягкие кашта­новые волосы коснулись ее лица. Он стал целовать холми­ки ее груди, затем взял в рот сосок. Ее пронзила мучитель­ная сладость. Данте принялся лизать, покусывать и втяги­вать соски в себя, что сделало ощущения еще острее, еще пронзительнее и сладостнее. Флер крепко обхватила Дан­те. Не имея сил думать более ни о чем ином, она прижалась к лежащей между ее бедер ноге, как бы пытаясь погасить зуд, который довел ее до такого исступления.

– Раздвинь свои ножки, дорогая, – сказал Данте ти­хим голосом. Команда дошла до нее, и она повиновалась.

Данте расположился между ее разведенных бедер. Не­сколько слоев одежды не помешали Флер ощутить интим­ность соприкосновения их тел. Подобно распутнице, она крепко прижалась к нему, чтобы получить хоть какое-то об­легчение.

Словно во сне, она чувствовала, как он поглаживает ей бедро, как его ладонь скользит все выше. Флер нисколько не возражала, более того, все ее существо приветствовало эту агрессию. Остановись он, и она разорвала бы все юбки, создающие помеху его руке. Но он не нуждался в ее помо­щи. Его рука дошла до верхней кромки чулка и соприкос­нулась с обнаженным бедром. Скользя все выше, рука за­дирала юбки и рубашку, приближаясь к встрече с самым интимным местом.

И хотя ее тело приветствовало это продвижение и ожи­дало того мгновения, когда теплая ладонь ляжет на ною­щий холмик, что-то в ней вдруг дрогнуло. Какая-то кро­хотная капелька страха разбавила овладевшее ею состояние эйфории и словно вернула к реальности. Флер съежилась при мысли, что сейчас совершится вторжение в нее.

Данте это почувствовал и остановил руку в каком-то дюйме от холмика.

В этот момент фермер кого-то окликнул через все поле. Данте закрыл глаза, собирая в кулак всю свою волю.

Он сполз с Флер и расправил ее юбки.

– Ты права. Прости меня, что я зашел так далеко. Здесь не место для подобных вещей.

Она почувствовала облегчение. Затем смятение. Она по­няла, что рассчитывала на это. Даже в тот момент, когда она поддалась чудесной страсти, она полагала, что все не зайдет столь далеко здесь, на траве, когда рядом с изгоро­дью поет и работает фермер.

Данте в мгновение ока застегнул ей платье. Откинув­шись на спину, он притянул ее к себе и обнял.

Капелька страха испарилась так же быстро, как и по­явилась. Флер счастливо прижалась к его телу, их взоры были снова устремлены в небо. Она смотрела на белые об­лачка на фоне голубизны небосвода и думала, что она, ка­жется, видит рай, который сейчас у нее в душе.

Может быть, может быть…

Она знала, что он намерен заняться с ней любовью, ког­да опустится покрывало ночи. В течение всего дня это чи­талось в его глазах и было видно по его поведению. Во вре­мя их прогулок и легких разговоров в нем порой прогляды­вало нечто такое, что вызывало в ней головокружение и воз­буждение.

Она никогда не могла предположить, что взаимное вле­чение может создать прямо-таки физически ощутимое при­тяжение. Она наслаждалась уже одним предвкушением бли­зости.

Однако позже, когда они обедали на террасе, новая ка­пелька страха выплеснулась на ее эйфорию. К ней добави­лась еще одна, затем еще… Неведомые дурные предчувствия стали разрушать ощущение счастья.

Она беспомощно смотрела на какие-то белые цветы, ко­торые в тусклом освещении казались призраками. Флер все­ми силами пыталась справиться с тисками, которые соби­рались сомкнуться вокруг нее. Она ощутила дрожь отвра­щения.

«Пожалуйста, не надо. Не сейчас».

Данте протянул через стол руку и накрыл ее ладонь своей.

– Тебя знобит от вечернего ветерка?

– Нет. – К счастью, на какое-то время отступил и страх. Доброжелательное, участливое выражение лица Данте сде­лало ее тревогу необоснованной, с которой вполне можно справиться.

Он поднялся и взял ее под руку.

– Однако же пойдем в библиотеку. Пусть слуги закон­чат уборку.

Она шла за ним, его рука сжимала ее ладонь. Начинал­ся танец, в котором он был ведущим, а ей оставалось лишь надеяться, что у нее хватит мужества довериться ему.

Они сидели рядом на диване, листая том гравюр на ар­хеологические темы. Ощущение его близости мешало Флер воспринимать изображенное. Интересно, он испытывает тоже самое? Способен ли он почувствовать, что в глубине ее души кроется нечто скверное, которое дает в этот момент ростки и может напомнить ей о своей мощи?

«Оно не овладеет мной. Я ему этого не позволю».

Дверь в библиотеку оставалась открытой, и им было слышно, как слуги заканчивают уборку. Привычные житей­ские звуки успокаивали Флер. Они пока еще не одни. Но скоро останутся наедине.

«Я могу это сделать. Я хочу этого».

Дом постепенно погружался в тишину. Возле двери про­шелестели юбки. Женщины направлялись в свои комнаты в мансарде. Одна из них будет ждать ее наверху, чтобы по­мочь ей раздеться.

Данте поднял громоздкий том с ее колен и отложил в сторону. Повернувшись к ней лицом, он обнял ее за плечи.

Поцелуй. Нежный, легкий поцелуй. Страх пошел на убыль, однако окончательно не пропал.