(не) истинная. Полюбить вновь - Екатерина Евгеньева

от обычных из нашей с герцогом спальни, были приглушены. Я двигалась медленно, обращая внимание на каждую деталь, на всё, что хоть немного выбивалось из моей картины мира. А этого было немало. От картин, висящих по обеим сторонам вдоль стен, хотелось спрятаться, но я не могла отвести от них взгляд, как бы ни старалась. Неужели такое возможно между мужчиной и женщиной? Чуть повернув голову, чтобы лучше рассмотреть одну из них, я чуть не споткнулась о ровный пол, услышав знакомый голос. Первым желанием было убежать, наплевать на всё больше растущий во мне интерес. Затем, когда сердце успокоилось и принялось отбивать обычный ритм, я задумалась, что же мой муж может делать в столь странном месте, насквозь пропахшим похотью и пороком.

Я шаг за шагом приближалась к разгадке, выстраивая в голове возможный диалог, подготовив вопросы к герцогу о том, почему он здесь, почему же не пришёл на ужин, когда я так его ждала. Реальность же для меня оказалось хуже самых ярких предположений, хуже самых развратных картин, увиденных мной на пути в эту комнату.

Мой муж, вернее его оголённая задняя часть, двигалась довольно ритмично, попадая в такт с покачивающимися грудями брюнетки, лежащей на столе в сползающем до талии платье. Увлечённые друг другом, они не обращали на меня внимания, а я стояла, завороженная увиденным, и не могла ни сдвинуться с места, ни произнести хоть один звук. Словно пригвождённая к полу, я смотрела, как он, мой муж, мой Дерек, дававший клятву у алтаря, наклоняется ниже и с остервенением целует ту, другую, слизывая капли крови, выступающие с её губ.

От увиденного мне стало плохо, тошнота мгновенно поднялась к горлу и, не давая мне возможности что-либо сделать, вырвалась наружу выпитым несколько минут назад соком. Живот скрутило спазмом, а из горла вырвался крик боли.

— Убери её отсюда! — Визг женщины дошёл до меня не сразу. Поначалу я даже засомневалась в том, что вижу именно её, думала, что это обман зрения.

— Тебе же сказали, что сюда нельзя. Разве нет? — Герцог резко поднял меня за руки, схватив за запястья.

А я, ошарашенная увиденным, пребывала в каком-то шоке. Леди Валериан, спешно натягивающая платье на грудь и пытающаяся скрыть ссадины на руках, больше похожие на укусы. Муж, пытающийся обвинить меня в том, что я зашла куда не следует. И я, ещё несколько часов назад — счастливая жена и мама будущего ребёнка.

— А тебе не сказали, что изменять жене — это не значит заботиться о её благосостоянии? Разве нет? — Не знаю, откуда во мне взялась такая смелость, но я вырвалась из его захвата и, наконец-то отмерев, кинулась прочь из этого места, подальше от увиденного, скрываясь от предательства.

Пришла в себя лишь в спальне, устало сев на кровать. Не знаю, чего же я ждала больше, того, что он придёт извиниться, или того, что скажет, что это больше не повторится. Я запуталась в своих мыслях. Хотелось бы мне забыть всё увиденное в той комнате, но в тоже время этого никак нельзя было допустить — помнить, помнить о том, какими на поверку оказались данные у алтаря клятвы, помнить о том, как он схватил меня, помнить о том поцелуе.

Не знаю, во сколько, но мне всё же удалось уснуть. Снова одной, снова в пустой постели. Ну, теперь хотя бы понятно, где он пропадает всё время. Красная комната, комната, полная моей боли и разочарования. Можно ли так поступать с истинной, а истинная ли я для него вообще? От размышлений отвлёк стук в дверь, вернее, не сам стук, а звук открывающейся двери.

— Почему не сказала сразу о ребёнке? — Герцог не любил ходить вокруг да около, сразу переходил к делу. И если вначале мне казалось, что так правильно, так и должен поступать мужчина — говорить всё, что думает, не заботясь о том, что скажут другие, то сейчас, будучи по другую сторону, я была против таких слов.

— В перерывах между твоими утехами? Да не успела как-то, не до этого было. — Я поправила сползшую с плеча кружевную сорочку и потянулась за халатом. Было противно находиться в таком виде перед ним, противно от того, что он видит меня такую, сонную, полуодетую. Хотелось спрятаться в халат, накинуть шаль и отсесть подальше, оказаться в коконе из вещей, лишь бы не рядом с ним.

— Не тебе меня судить. — Дерек прошёл до окна и уставился вдаль.

Глава 9.2

— Конечно не мне, кто я такая. Всего лишь твоя законная жена, мать твоего будущего наследника. — И стало так больно после осознания, что я не могу позволить себе ни на кого здесь положиться. Ни на лекаря, который недолго думая и нарушая наш уговор, рассказал всё мужу. Ни самому этому мужу, который на поверку оказался лишь очередным вруном. Ни леди Валериан — так улыбаться мне на балу, говорить, как рада за меня, и набиваться в подруги. Зачем? Для чего? Чтобы ещё больше растоптать меня? Подруга, которая спит с моим мужем в нашем же доме.

— Вот именно, — отвлёк меня от размышлений холодный голос герцога. — Ты будущая мать, вот и думай о ребёнке. Это твоя первостепенная обязанность.

— А о чём же будешь думать в это время ты? О том, как ещё порадовать старую подругу детства? — Я была в гневе. Мало того, что он не собирался извиняться за произошедшее, так и делал вид, что всё так и должно быть, будто само собой разумеющееся — изменять жене.

— А вот это, жена моя, вас более не касается. — Он впервые за утро посмотрел мне в глаза. И сейчас мне стало страшно. Таким я его ещё не видела. Пустой взгляд, не выражающий ничего. Так смотрят на надоевшую вещь, которая внезапно стала занимать много места. Как оказалось, я была недалека от истины.

— Дерек, муж мой, ответь мне, почему? Что не так со мной? — не знаю, почему я хваталась за эту соломинку, почему мне было важно услышать причину. Будто узнав её, я перестану его ненавидеть? А что я сделаю, узнав? Если ему нравится именно так, как с ней? Я не смогу, нет, только