Твоя случайная измена - Мари Соль

Правда, с Ильёй я давно не потела. Я просто не успевала вспотеть! Я даже раздеться не успевала. Иногда в полусне принимала его, как незваного гостя. Ждала, что он кончит. Желала ему доброй ночи.

Однажды, я помню, спросила:

— Тебе хорошо?

Он ответил:

— Конечно, — и даже прижал к себе как-то «по-взрослому».

Я полагала, что эта совместная близость и есть «завершающий штрих». Что люди взрослеют, мудреют, и им больше нет нужды заниматься такой ерундой. Страсть угасает со временем! Оставляя взамен нечто большее.

Но что же осталось у нас? Двое общих детей. Рождённых, как я полагала, в любви. Общий дом, тяжкий долг в нём друг друга терпеть. И целая кипа воспоминаний, которыми он пропитался за все эти годы.

Машка вздыхает и жмёт мою влажную руку:

— Самойлова, ты — мой кумир!

Я поправляю:

— Я не…

— Ты не Самойлова, да! — исправляется Машка, — Никак не привыкну.

«Я тоже», — думаю я про себя. Понимая, что это — не просто фамилия. Это — целая жизнь.

Глава 12

Утром я медитирую. Погода благоволит моему настроению. Солнышко ласково светит на красивый и сочный газон. Здесь мангал и бассейн. Надувной, правда! Дети любили плескаться в нём летом. Они ещё не подросли, а я уже думаю, что будет, когда они выпорхнут во взрослую жизнь…

Сегодня в бессоннице, я начиталась такого… И всё про развод! Нас бы могли развести без проблем. Но всё портит его несогласие. Машка меня убеждает — её адвокат всё устроит.

Она повторяет: «Настюха, всё будет пучком!». Ей проще! Её первый муж отпустил, хоть и сильно страдал. Вот, что значит — любовь! Мол, лети, моя пташка. Будь счастлива. Пусть и не со мной.

Со вторым разлучились друзьями. Они до сих пор вместе кофе пьют. Ну, а третий вообще жил на «птичьих правах». Потому у неё «всё пучком». Мой же пучок превратился в укропный! Пришлось влезть в НЗП, чтоб заплатить за услуги её Пал Аркадичу. В понедельник иду к нему. Буду слушать его «песнопения» о правах человека.

Беспокоит одно. Избежать бы тащить детей в суд! И вообще… Избежать! Но, придётся поставить в известность. Возраст обоих обяжет ответить судье, с кем они выберут жить?

С кем! Со мною, конечно! Неужели неясно? Не с отцом же. Да и, если бы только с отцом. А ещё и с его малолеткой! Боже! Думать об этом боюсь. Как воспримут? Дениска-то ладно, большой! А Диана?

Телефон вынимает из «Дзена». Хотя… Какой к чёрту Дзен? Ни музыка индии, ни мантры, ни даже ромашковый чай не помогут избавить меня от всех этих мыслей.

Смотрю на экран. Мама. Вздыхаю. Беру.

— Это я, Настя, — извещает мамуля. Как будто там может быть кто-то ещё.

— А это я, — отвечаю в обычной манере.

Она, пропустив мою «дерзость», идёт сразу к теме:

— Скажи мне, у Дины и правда аллергия на свеклу и фасоль?

Я хмурюсь. Пытаюсь припомнить.

— Да вроде бы нет, — отвечаю.

Сама вспоминаю, как дочь с упоением ела селёдку под шубой на Новый год.

— Странно, — удивляется мама, — Она мне сказала, что борщ ей нельзя. Что от свеклы она будет чесаться. А от фасоли случится понос.

Цокаю. Узнаю свою дочь. Как мама всё время ведётся? Хотя… Диночка — хитрая бестия! Может меня обвести вокруг пальца. Сколько раз было такое? Ну, сразу видно, в отца…

— Больше слушай её, — говорю, — Это она, чтобы борщ твой не есть, всё придумала.

— Да что ты? — охает мама.

— Конфеты, небось, лупит, не чешется? — уточняю.

Мать ту же берётся меня убеждать:

— Нет, Настя! Что ты! Я не даю ей конфеты. Ты же мне запретила? По одной только в день.

Про себя усмехаюсь. Святая наивность! Неужто, она без тебя не найдёт?

Дальше мать начинает вещать «огородные новости». Недавно был град и побил виноград! А тля съела розовый куст. Хотя, она проводила его обработку… А, может быть, нет?

Слушаю вполуха. И ощущаю такое тепло и спокойствие. Вот, где таится секрет! Мама лучше любого инструктора по аутотренингу способна внушить мне уверенность в завтрашнем дне. Её болтовня благотворно влияет. И я закрываю глаза…

— Ой, сон снился. Странный такой! — делится мама, — Представь себе, вижу, петух во дворе! Он ходит, гуляет. Но только без головы.

— Обычное дело, — говорю, вспоминая историю о безголовом цыплёнке. Он прожил в таком состоянии год, или больше. Может, враньё? А, может, и правда.

— Так вот, — продолжает мама, — Ходит он, значит, и гадит!

— Ну, а что с него взять? — отвечаю с усмешкой.

Но маме совсем не смешно.

— Нет, ну ты объясни мне, как он может гадить без головы? Ведь он же не ест ничего!

Задумавшись, я выдыхаю. Спина затекла так сидеть. А коврик уже прилип к заднице.

— Мне бы твои проблемы, — хмыкаю в трубку.

Мама бурчит…

— Диану борщом накорми через силу. Скажи, иначе она не получит Ipad, — говорю я со всей своей строгостью.

— Айпат? — повторяет на том конце провода мама.

— Ты ей скажи, она знает, — убеждаю её и прощаюсь.

Из дел на сегодня — ревизия гардероба. Всё мужское шмотьё соберу и отдам. Надоело уже каждый раз натыкаться!

Перебрав его вещи, я вижу, как опустел общий шкаф.

«Это он раньше был общим», — поправляю себя, — «Теперь — только твой».

Сложив, ставлю два коробка у порога. У двери гостевой. И правда, живём, как соседи! Осталось таблички прибить с именами и повесить замки.

Я не стала ему отдавать фотографии. Нашей свадьбы, детей. Они ему не нужны. Он уйдёт! Это я остаюсь. Здесь! В плену этих стен, где мы строили быт и любили…

Бью себя по щекам. Хватит ныть!

Следующий пункт моих дел — поиск арендодателей. Обзвонила уже человек пятьдесят. В итоге нашла всего десять вариантов. Или красиво, но дорого. Или вдали от «людской суеты». Но не в доме же быта отдел открывать? По-соседству с садовыми лейками.

Заказала еду. Не охота готовить! Дети в отъезде. Кому? Не Илью же кормить? Пусть продолжает питаться пельменями. Язву получит! Будет его эта стерва лечить…

«Настя, тебя не должно волновать его самочувствие», — говорю я себе. Ага, давай! Ещё наготовь ему. Борщ и жаркое. Чтобы всё, как он любит. С жирком, с помидором вприкуску.

Самойлов меня застаёт на шезлонге. Лежу, отдыхаю с бокалом в руке. Апельсиновый фреш и клубника. Никакого мучного и жирного. Исключительно ЗОЖ.

Солнце дарует последнюю ласку природе, и удаляется