Невеста Мрачнейшего - Лилия Лисовская

Я преодолела несколько ступеней, которые хрустели и крошились под подошвами, грозясь обвалиться вниз. От ветхости все вокруг стало хрупким, как крылья бабочки, но мое внимание было поглощено только собственными мыслями. Видеть мир в темных красках было нелегко, а ярких я не видела уже давным-давно.

Лестница огибала башню по странной, причудливой оси. Я шагала вверх и вверх, пока не уперлась в маленькую, потемневшую от времени, дверцу. Она располагалась слишком высоко, чтобы быть парадным входом, а значит, где-то был другой вход, удачно мной незамеченный.

Дверь поддалась от легкого толчка, позволив мне войти внутрь. Я помедлила у входа, прислушиваясь, может быть, раздастся внизу голос Виллана или Айдена, приказывающий спускаться. Ничего. За дверью колыхались сизые тени, закручиваясь в спирали, которые, хочешь - не хочешь, притягивали взгляд. Я опять медлила, не решаясь переступить порог. Интуиция молчала, не давая подсказок. С равным успехом я могла войти в башню, и остаться на улице, усевшись на ступени и разглядывая внутренний двор с высоты пятиэтажного дома.

-Ну, чего встала на пороге? Только комнаты выстудишь! – заворчал из темноты старческий голос, от которого я невольно вздрогнула и снова вгляделась в темноту перед собой.

-Здесь кто-нибудь есть? – испуганно спросила я, тут же прикусив язык. Ну, конечно есть, не стены же со мной разговаривали. Невидимый собеседник шумно выдохнул, одним звуком показав все отношение ко мне и дурацким вопросам. Помолчал, а затем предложил, куда миролюбивее:

-Заходить-то будешь али как? Ежели на пороге торчать вздумаешь, то дверку прикрой – дует.

Голос был скрипучим, будто принадлежал столетнему мудрецу, недовольному тем, что я потревожила его вековой покой. Надо было решаться – идти вперед, или же отступить.

-Ну? – незнакомец в глубине башни понукал меня сделать уже хоть какой-нибудь выбор. И я сделала.

Внутри башни было холоднее, и опасения невидимого собеседника выстудить ее показались надуманными. Передвигалась я на ощупь, коридор был настолько узким, что я могла дотронуться до обеих стен, разведя руки в стороны. Тени сразу же обступили меня, стоило мне пересечь порог, заклубились вокруг, невесомо обнимая. Они касались моих рук, все еще покрытых волдырями, отчего по коже пробегал холодок.

Тревожный колокольчик в голове тихонько звякнул, и тут же смолк, ведь впереди забрезжил тусклый огонек свечи. Он мерцал вдали, в конце коридора, увлекая за собой. То показывался, дразня близостью, то скрывался за невидимой еще преградой.

-Где ты? – я вскинула голову, оглядываясь вокруг, но не могла различить ничего, кроме серой тьмы, ласково принявшей меня в объятия.

Голос хмыкнул, но вышло неловко, словно кто-то опустился на скрипучий стул, и тот издал натужную трель рассохшегося дерева:

-Почти, почти. Ты близко.

В голосе скользнуло плохо скрываемое ожидание, от чего мне стало не по себе. В голове всплыл насмешливый голос Айдена: «Сдохнуть хочешь?»

Я сглотнула, останавливаясь. Огонек впереди на мгновение замер, не понимая, почему я встала как вкопанная. А затем шевельнулся, приближаясь на несколько метров, наверняка для того, чтобы я ощутила его близость и вновь сдвинулась с места. Некстати вспомнилась старая игра, в которую я играла еще девчонкой. Там надо было шагать по тропе, не сворачивая, как бы ни было страшно или жутко. Но, в конце концов, все заканчивалось весьма печально.

Предупреждая мой порыв сбежать, за спиной захлопнулась дверь, с громким стуком отрезая все пути к отступлению. Сквозь щели в деревянной створке завыл ветер, и мне чудилось, что он злорадно хихикает надо мной.

-Чего встала? Шагай давай, - вновь забормотал голос, теперь уже над самым ухом, а затем последовал удар в спину, от которого меня швырнуло вперед, как куклу. Я споткнулась, падая на пол. Приложившись головой о каменный, невыносимо ледяной пол, я чувствовала, как зрение и остальные органы чувств начинают меня подводить. Голос еще что-то скрипел, кричал, уговаривал и угрожал, но сил подняться у меня не было. Я не разбирала слов, только эмоции, и невидимый собеседник был очень мной недоволен. Он говорил что-то про то, что и  ОНА будет недовольна. Очень недовольна. Голова кружилась, боль разливалась изнутри, порождая громкий звон в ушах, отчего звуки вокруг сливались в какофонию.

Из глаз брызнули злые слезы. Я была жутко зла: на себя, за то, что вечно влипаю в неприятности; на Айдена, на Виллана и Руца, которые снова бросили меня на произвол судьбы; на Талла, пускай даже я никогда и не встречала своего жениха. Почему я злилась на Талла, спросите вы? А все потому, что его патологическое нежелание понять, что я вовсе не его безвременно ушедшая возлюбленная, а совершенно другой человек, и привело меня сюда. Именно нежелание признавать очевидные вещи и завело меня в тупик, из которого я вряд ли уже найду выход. Стоило бы прикрыть глазки и плыть по течению. Судя по всему, меня собирались сожрать… Однако, человек существо уникальное. Если он раз за разом подвергается испытаниям, в один момент он может перегореть, и ничего его больше не испугает. Наверное, то же самое произошло и со мной, когда я лежала на ледяном полу, размышляя о собственной незавидной части. Я перегорела.

-Поднимайся, - невидимка скрежетал зубами надо мной, надеясь на то, что я покорно поднимусь на ноги и последую за ним на собственную казнь, испугавшись невидимых челюстей. Не на ту напал.

-Иди к черту, - ровным тоном огрызнулась я, удивляясь собственному спокойствию. – Буду лежать здесь до посинения.

-Я же тебя сожру! – удивленно проговорил голос, для убедительности громко щелкнув зубами. Клацанье раздалось в обе стороны коридора, но на меня впечатления не произвело. Я перевернулась на спину, неловко пожимая плечами.

-Да жри, чего уж. Только кости у меня мелкие и острые, будь аккуратнее.

Невидимка еще пару минут, отдуваясь, нависал надо мной, рассчитывая на продолжение истерики, но не дождался. Кажется, я ввела чудовище в ступор, раз он даже не решился возразить. Только бродил вокруг, вздыхая и скрипя, словно многовековой дуб под шквальным ветром.

-Достаточно с нее, - грянул другой голос, женский и звонкий, как весенний ручей. С оглушительным треском вспыхнул свет, заливая меня и все вокруг своей безжалостной силой, от