Чувства наизнанку - Даша Коэн

— Он считает меня шлюхой, Нин, — все больше срываюсь в истерику, но ничего не могу с собой поделать.

— Он просто ревнивый у тебя, Танька. А ты еще и держишь его в черном теле, вот у мужика и перемкнуло.

— Все-то у тебя просто, Ковалева!

— Это не у меня. Это у мужиков, Тань. И, поверь мне, так просто они с проверками к девушкам не бегают.

— Он не знает слова «нет». Вот в чем дело! И не может понять своими замшелыми самовлюбленными мозгами, что так как он хочет — мне не надо.

— А как он хочет?

— На рабочем столе в перерыве на обед, — обиженно задрожал мой подбородок, — или вот у меня дома по-быстренькому.

— И что? На свидание даже ни разу не звал?

— Поужинаем? Нет? Перейдем сразу к десерту? — припомнила я его тон и тут его передразнила.

— Да уж…а мне показалось, что он реально на тебе повернутый.

— Нет, Нина, он просто видит цель, а на препятствия ему плевать с высокой горы. Вот и все!

— Эх, Таня…

И я снова расплакалась, горько и разочарованно. Ну неужели я должна согласиться на это? А как же любовь? Как же романтика? Разве я не достойна этого? Разве должна радоваться тому, что меня между делом загнут на рабочем столе.

Нет уж.

Если я сама себя не буду ценить и свои принципы, то никто не будет. А такой, как Хан, так тем более!

И в понедельник утром я шла на работу с твердым намерением уволиться. Даже бегло проштудировала банки и ставки по займу. Да и без работы я не останусь, чай не совсем дурочка.

Но стоило мне только войти с утра в офис, сесть за свой стол и написать заявление, как напротив меня материализовался курьер с очередным букетом цветов.

На этот раз это была огромная охапка белоснежных пионов с эвкалиптом. Вот только радости они мне не принесли. Кто на этот раз? Стас, Арина, Рома? Кто?

Приняла цветы и достала карточку. А в следующее мгновение рухнула в свою кресло в полном ауте.

Это был букет от него. От моего босса. С припиской:

«Прости. Больше не повторится. Хан».

Глава 11. О том, как уходят самые родные…

Таня

— И что? Он больше даже в твою сторону не дышит? — хмурится Нинка, но все-таки задает мне вопрос, спустя целую рабочую неделю.

Да, я не уволилась. Да, я рискнула остаться. И да, я дура, а еще та самая пресловутая собака на сене, которой все не так. И уж тем более не так устоявшееся равнодушие Хана к моей персоне.

Мне оно совершенно точно не нравится.

— Ну почему? Дышит. Точно так же, как и к любому другому сотруднику компании. Но не более. Все, как и обещал, Нин.

— Больше не повторится, — припоминает подруга, — да уж, видимо и правда только в горизонтальной плоскости тебя хотел. Не дала? Так и дальше парень пошел. Ну, а с другой стороны, что он тебя годами осаждать должен?

— Ага, — подтвердила я ее слова, игнорируя почти нестерпимое жжение за ребрами.

— Ну, а ты как? Рада?

— П-ф-ф, конечно! — не моргнув и глазом, соврала я.

— Ну, может тогда в клуб махнем, отметим это дело? — с энтузиазмом подскочила со своего места Нинка и закружилась по комнате.

— В клуб?

— Да! Танцы-жманцы, все дела! Потрясем костями, может с кем приличным познакомимся, м-м?

— Что-то я как-то не очень, Нин, — и прикусила губу.

— Ну, понятно, — снова села подруга и сурово свела брови.

— Что тебе понятно?

— Что хотела ты себе как лучше сделать, а получилось, как всегда, Тань!

— О, прекрати! И без тебя тошно! — психанула я и двинула на балкон.

Как вы понимаете, посиделки с подругой не удались. Да и вообще все выходные отправились коту под хвост. Но окончательно меня добил воскресный вечер. Да-да, он получился просто ужасным. А все потому, что меня выдернул из дома Стас и компания с заманчивым предложением сходить в боулинг.

И, знаете, было все чудесно и замечательно, если бы в одном игровом зале, буквально, через несколько дорожек, с нами не оказался сам Хан со своими друзьями. Он сидел, развалившись на мягкой зоне и потягивал из высокого бокала пенное и будто бы вовсе не замечал, что творится вокруг него. Вот кто-то ему сказал нечто смешное и он, откинул голову, громко расхохотался, а я у меня от его вида резко скрутило низ живота.

Боже! Ну вот зачем он такой?

Красивый. Безупречный. Равнодушный.

Встретились глазами. Сухо друг другу кивнули. Вот и все…

И за ребрами ломит — не продохнуть!

Мои косые взгляды ребята заметили почти сразу, а потом и Рома подвалил, чуть прижал меня к себе, снова зачем-то провоцируя босса и задаваясь закономерным вопросом:

— И который из них твой Гадович?

— Он не мой, — прикусила я нижнюю губу.

— Но все же?

— Тот, что в черной футболке, — пояснила я.

— А, который со всеми прощается?

И я тут же резко повернулась, замечая, что, действительно, Марк жмет парням руку и, не оглядываясь, покидает игровой зал. И настроение мое сразу же упало ниже плинтуса. И боулинг стал не нужен. И вообще…

— И давно ты по нему сохнешь?

— Я не…

— Ой, даже не пытайся мне наваливать, Татьяна, — и улыбка чеширского кота заставила меня тут же заткнуться.

— Со школы, — выдохнула я.

— Звучит дерьмово, — пожал плечами Рома.

— Это мягко сказано, — уныло потянула я.

— Клин клином вышибать пробовала?

— Я не такая, — честно призналась, а парень тут же заржал и подытожил наш сумбурный сеанс психотерапии.

— Ну и дура!

Да уж, с этим не поспоришь.

Вот так в противоречиях и пролетела неделя, а потом вновь наступил очередной рабочий понедельник, где я по-прежнему была всего лишь одной из подчиненных, которой приходится сидеть на очередной летучке и стараться не пялиться на слишком идеального начальника.

На его пальцы, что так уверенно держат золотую ручку и размашисто что-то пишут ею в ежедневнике. На его губы, что задумчиво поджимаются, на какую-то реплику моего коллеги. На глаза цвета стали, что больше не смотрят на меня с интересом.

Но я только киваю сама себе и призываю быть благоразумной. Чувства чувствами, но я себя ведь не на помойке нашла?

А потом наступил вторник и все мысли о Хане и его равнодушие мне пришлось выкинуть из головы. Звонок с незнакомого номера и