К черту любовь - Таррин Фишер

— Как думаешь, Китэлла скоро съедутся? — интересуется Джун.

Я удивленно смотрю на неё.

— Китэлла?

— Кит и Дэлла, — объясняет она. — Китэлла. — Джун довольно чудаковатая. Знаю, что где-то глубоко внутри я тоже странная, но она такая и внутри, и снаружи. Я внимательно изучаю её цветочную шляпу и ожерелье из скрепок для бумаг.

— Китэлла, — фыркаю я. — Не знаю. Квартира Дэллы такая… Дэллина. Не представляю, чтобы парень смог там жить.

— Наверняка они бы это исправили. Нашли бы себе другое место. Они уже давно вместе.

— Всего-то восемь месяцев, — говорю я в свою защиту. — Не так уж и давно.

— Да ладно, Элена. Отношения Дэллы обычно не переживают и трех месяцев. Её свадебная доска на «Пинтерест» становится всё больше и больше. Между ними всё серьезно.

Это правда. У неё уже составлено меню и подобраны подарки для цветочницы. Дэлла всегда находит какие-нибудь недостатки в парнях, с которыми встречается. Чарльз постоянно требовал внимания. Тим был слишком ревнивым. У Энтони была надоедливая сестра-близнец. А Кит идеален, она сама постоянно это повторяет. И пока мы разговариваем, они выбирают мебель.

— Думаешь, они подходят друг другу? — интересуюсь я у Джун.

— Да, они милые. Думаю, он её уравновешивает. И он не такой поверхностный, как предыдущие её парни.

Джун уходит, чтобы посмотреть лампу, а меня как будто затягивает в море травы. Почему эта новость кажется такой ужасной? Явно не потому, что я не желаю счастья моей лучшей подруге, ведь это не так. Я хочу, чтобы она была счастлива, но с кем-то другим. Я направляюсь за ними в дом и нахожу их, изучающих полки для книг.

— Я видела точно такие же в «Ресторейшн Хардвей» (Прим.: американский мебельный бренд, который выпускает продукцию в «историческом» стиле), но раза в четыре дороже. Это очень выгодная покупка.

Кита это, похоже, не убедило.

— Но у нас даже книг столько нет.

— Мы можем ещё купить! — говорит Дэлла. Затем поворачивается ко мне, и её розовые губы растягиваются в такой широкой улыбке, что мне видно все её зубы.

— Мы будем жить вместе! — она пищит от восторга и хлопает в ладоши, а я ошеломленная стою и гадаю, есть ли у Джун сверхъестественные способности.

— В твоей квартире? — спрашиваю я, потому что это единственное, что приходит мне в голову.

— Нет, глупенькая. Она слишком маленькая. Мы собираемся купить дом.

Я поворачиваюсь к Киту, но он избегает моего взгляда.

— Как здорово, — отвечаю я. — Поздравляю, ребята. — А потом говорю, что направляюсь в ванную, но вместо этого выхожу на улицу. Мне нужен свежий воздух и немного уединения. Это самая тупая ситуация в моей жизни, но это не значит, что я не переживаю. Самая жалкая часть человеческого существования состоит в том, что бывают чувства, о которых ты не просишь и которых не желаешь, но они всё равно накрывают тебя с головой. Я перекатываю в ладони винную пробку. В доме по соседству кто-то жарит бекон. Я слышу громкий мужской кашель и чувствую, как грусть растекается от мозга к сердцу. Знаю, что жизнь — штука непростая, потому что я сама непростой человек. Скажу больше, я постепенно понимаю, что во мне мало простого и ещё меньше нормального. Влюбиться в парня — это одно, но влюбиться в парня своей лучшей подруги из-за сна — это… ну, я попала.

Глава 12

#охрененный

Ты не будешь докапываться до истины, пока всё не станет совсем плохо, и придет осознание, что тебе это действительно нужно. А потом пути назад уже нет. Эмоциональную плотину прорывает. Начало положено. «Вот что значит — сходить с ума», — размышляю я. Такое ощущение, что я проскочила сразу десяток лет и в один момент повзрослела. Молодым свойственно закрывать на что-то глаза. Я же довольно рано осознала свою испорченность и смогла этого избежать. У меня не получается испытывать ненависть к Сэди; это могло бы произойти и с другой девушкой. Возможно, к тому времени я была бы уже замужем. Сэди — это просто имя, означающее неспособность Нила хранить верность. Быть может, она уберегла меня от чего-то похуже. И я не могу ненавидеть тот сон — он заставил меня очнуться. Но то был всего лишь сон. Я продолжаю рисовать, ведь прежде, чем создать свою книжку-раскраску, я даже не догадывалась, что мне понравится это занятие. И теперь всегда ношу с собой рюкзак, в котором лежит уголь для рисования, карандаши, альбом и винная пробка. Я перестала слушать танцевальную музыку, которую очень любила в колледже, и теперь мой плейлист звучит тоскливо и печально. Но я такая, какая есть. Меня поражает то, как тоска заставляет тебя разваливаться на части. И, чтобы не сломаться окончательно, тебе приходится собирать себя по кусочкам. Я делаю себе татуировку на запястье, но никому об этом не рассказываю и прячу её под ремешком часов. Там написано «Май». Потому что именно тогда моё восприятие мира в корне изменилось.

Я помогаю Китэлле с переездом. Их дом желто-коричневый с белыми оконными рамами. Мы не виделись больше месяца. Из-за переезда у Кита не было времени заняться своей книгой, поэтому с ним я тоже не общалась. А когда я звоню в дверь, то не Дэлла, а Кит открывает мне и заключает меня в объятия. В первую секунду я замираю, но затем обнимаю его в ответ. Самая худшая часть объятий — это запах. Если обнимать кого-то достаточно часто, то запах этого человека становится знакомым и ассоциируется у тебя с комфортом и близостью. От Кита всегда пахнет бензином и хвоей. «Бензин и хвоя», — ловлю себя на мысли, отпуская его. — «Что за бредовое сочетание». Обонятельный опыт оказался охрененным. Теперь каждый раз, вдыхая запах бензина, буду представлять его милое личико. Я следую за ним в дом; похоже, он в приподнятом настроении. Дэлла расставляет посуду в шкафу, у неё на голове розовая бандана. Не хочу этого признавать, но она вся сияет.

— Элена!

Она бросается ко мне, а я натыкаюсь на Кита, стоящего сзади. Мы все втроём падаем и хохочем, лежа на полу в их новой кухне.

— Вот так все и должно быть, — произносит Дэлла. —