Капитан её сердца - Вера Эн

Tea воспользовалась одиночеством, чтобы нанести на самодельную карту Кристальной пещеры все пройденные ею сегодня коридоры, а заодно немного полюбоваться открывающимися за каждым поворотом взору красотами. Ах, какими разнообразными и удивительными были встречающиеся кристаллы; какими высокими и недоступными казались своды; какими причудливыми и будто бы заколдованными выглядели каменные образования, напоминая сказочных существ, обращенных злой колдуньей в неподвижные изваяния. Если бы только у Tea было чуть больше свободного времени, она обязательно задержалась бы в каждом зале, чтобы наполниться этим величием и в то же время беззащитной хрупкостью, не прикасаясь ни к чему, а лишь впитывая особый подземный дух и запоминая каждый свой шаг и каждую представившуюся ее взору картину.

Но, к сожалению, сейчас у Tea была другая цель, от достижения которой зависели их с Дином жизни, а кроме того, она не имела права слишком долго жечь фонарь, чтобы не остаться без света в самый неподходящий момент. Включила его, только чтобы свериться с картой и прикинуть, где она сейчас и в какой стороне мог быть желанный выход. По всему выходило, что выбранный Дином правый коридор вел к отмеченному на схеме провалу, а оставшийся Tea левый приближал ее к горному склону, где вполне могло быть пробито отверстие наружу. Tea скрестила пальцы и послала в небеса искреннюю, хоть и беззвучную молитву о благоволении. Как же ей хотелось, несмотря на всю любовь к подземному царству, поскорее увидеть синее небо, улыбнуться яркому Калифорнийскому солнцу, услышать голоса лесных птиц… очутиться в папиных объятиях — таких надежных и способных отвести любую беду…

Он, конечно, не погладит Tea по головке за подобное своеволие, да еще и в его отсутствие, но сначала просто прижмет к груди, зацелует растрепавшиеся волосы, расскажет, как сильно ее любит и как верил в нее, ни секунды не сомневаясь, что его Tea не пропадет. И все равно волновался, и торопил спасателей, и сам бросался на поиски, чтобы только поскорее наступил этот миг встречи и чтобы он мог пообещать Tea, что они больше никогда не расстанутся.

A Tea, вдоволь распробовав его слово и ощутив себя абсолютно счастливой, потом вернула бы его отцу, чтобы не отнимать и его счастье, которое он находил в обожаемой работе. А мама встретит их обоих на парковой тропинке, прямо в концертном платье и концертных же туфлях, потому что не успела переодеться после своего выступления, поспешив на самолет и думая лишь о пропавшей дочери. И расплачется, когда осознает, что все опасности миновали, и примется винить себя за то, что так мало внимания уделяет дочери, и предлагать отправиться с ней в европейское турне, забив на школу и экзамены, a Tea поймет, что у нее самые замечательнее родители на свете, и ощутит себя просто неприлично счастливой, и…

Да, именно так все и будет, и Tea выбросит из головы нынешнего своего спутника вместе с его самомнением, нескончаемыми подколами, властными замашками и безответственной глупостью. Дин Уоллес снова перестанет для нее существовать, как не существовал он последние семь лет, и ни его попытка спасти ей жизнь, ни его неожиданная о ней забота, ни его желание утешить ее, ни его обещание не бросать ее в беде не будут играть никакой роли! Tea не позволит себе поверить в них и упиваться несбыточными мечтами, как когда-то упивалась и оттого едва не потеряла себя. Теперь она взрослее и сильнее и отлично понимает, что все Диновы знаки внимания вызваны лишь тем положением, в какое они с ним попали. В школе все вернется на круги своя, и хорошо, если Дин просто снова перестанет ее замечать, а не вспомнит о своих развлечениях времен пятого класса. Впрочем, теперь Tea не позволит над собой издеваться. У нее получилось противостоять Дину один раз, получится и снова. Тем более что ей это даже понравилось!

Дорога была легкой, хоть и забирала немного вверх, и Tea без устали преодолевала поворот за поворотом, когда в конце очередного коридора неожиданно оказалось светло. Не теряя ни секунды и, кажется, даже забыв о дыхании, Tea бросилась вперед. Перед новым поворотом, откуда пробирался в ее подземелье свет, замерла, зажмурилась — потом выдохнула и сделала решающий шаг.

И едва не запрыгала от восторга, увидев всего в полусотне ярдов от себя самый настоящий лаз наружу. Небольшой, но достаточный, чтобы выбраться через него на волю. Лишь несколько десятков шагов…

На глаза навернулись слезы облегчения, и Tea бессознательно нащупала на шее телефон. Позвонить бы папе, сказать, что она жива. Или мисс Лэнг, безусловно не находящей себе места пропажи учеников. Или в службу спасения: они-то наверняка все еще пытаются разобрать завал и обследуют близлежащие горы в поисках другого входа в пещеру. Обрадовать их, назвать координаты, откуда Tea и Дина можно забрать, выслушать инструкции, как себя вести до их появления, — ощутить это единение с другими людьми и сбросить оковы холодного одиночества, выплескивающегося в панику.

Но не сейчас. Надо было встретиться с Дином и тогда уже давать о себе знать. Иначе не получится. И честность тут была совсем ни при чем.

Tea открыла крышку телефона и невидящим взглядом уставилась в экран. И в самом деле какое-то невезение, правильно Дин это подметил. Просто ходячая катастрофа, а не девчонка. То обвал, то тупик, то эта вот неприятность. Может, Tea и притягивала несчастья, а Дин без нее давно уже нашел выход? Для него было очень важно сделать это самому, и Tea не могла его за это осуждать.

Только не в свете его отношений с родителями. Что такое ненужность, она знала слишком хорошо.

В таком случае, может, и правильно, что у нее сейчас возникли определенные сложности? Дин быстро их разрешит, и эту победу они честно разделят на двоих. A Tea очень хотелось увидеть искреннюю радость Дина.

Пусть даже это было совсем уж лишним.

Размышления оборвал далекий крик: сомнений не было, голос принадлежал Дину! Гулкий, отчаянный, отчаявшийся — неужели случилась какая-то беда? Дин горазд, конечно, на глупости, но он же обещал!.. Он же всегда держит обещания!..

Tea бросилась назад со всех ног, не обращая внимания на то, как холодеет в груди от страшных подозрений. Крик затих — и снова в пещере воцарилась первозданная тишина, вот только она больше не радовала, а пугала до дрожи. Почему Дин замолчал? Справился с болью — или потерял сознание от шока? Или вовсе?..