Диету не предлагать - Надежда Мамаева

Я все же не удержалась. Моя рука со звоном впечаталась в его щеку. Что удивительно, блондин даже не попытался уклониться.

– Макс, у тебя талант. Не знаю, как насчет музыкального, но оскорблять ты мастер. Да мне плевать кто ты, рок-звезда или шляпник, тренькающий в переходе метро на гитаре. Не суть важно, – я сжала кулаки. – Но унижать себя ложью, необоснованными подозрениями… Убирайся.

– Ника, мне жаль… – он закрыл глаза, а потом резко распахнул их, вскинул голову: – Я ничего тебе не обещал. Я не лгал. Да, не договаривал. Но не лгал.

– Маленькая группа, играем в гараже… – съязвила я.

– Преуменьшил, – тут же нашелся этот гад.

Ах, преуменьшил…

Я дошла до точки кипения. Все. Хватит с меня этой лжи! Как говорила бабуля, расставиться надо либо уходя по-английски, либо красиво, либо громко. Я выбрала последнее. Рука нащупала на прикроватном столике пузатую вазу.

Одеяло упала на пол, но мне было не до него.

Полет хрусталя был недолгим, зато россыпь осколков – впечатляющей.

– Ника! – блондин ошалело уклонился от первого снаряда.

Но я уже вошла во вкус. Нагнулась за попавшими под ноги красными туфлями. Одна, вторая. Макс отступал к двери и уже взялся за ручку, приоткрыв ее.

Мне же на глаза попался лежавший на кровати телефон. Его. Я мстительно взяла беленький, яблоконутый. Взвесила.

– Только не его! – Макс ринулся ко мне, успев в последний момент схватить за руку, сжимавшую айфон. Второй он сжал другое мое запястье.

– Ненормальная, – выдохнул блондин.

Наши лица оказались совсем рядом, впившись в меня шальным взглядом, он добавил:

– А я полный псих. Конченный.

И поцеловал. Зло, резко. Без нежности. Будто голодный набросился на еду. Жадно. Почти грубо. А я… Внутри меня разгоралось пламя. Дикое. Поцелуй сводил с ума, буквально подавляя любую попытку сопротивления.

В моей руке завибрировал, а потом заиграл телефон.

Макс оторвался с большим трудом. Посмотрел на меня. Отнял руки от запястий и дотронулся пальцами до моих распухших губ. Потом перевел взгляд на бесновавшийся жуткой мелодией айфон. И снова – на мои губы.

– Ника, тебе со мной не повезло. Я эгоист, собственник, ревнивец.

– Псих, лжец, идиот… – с готовностью подсказала я.

В этот момент не знаю, чего было во мне больше: ненависти к этому блондину или желания. Он сводил меня с ума. Поцелуями, ласками, своим присутствием рядом.

– Спасибо, – фыркнул он. – Но я не хочу, чтобы наша встреча стала последней. А если ты отдашь мне телефон, то я даже смогу тебе позвонить…

«Это не он идиот. А я – полная и круглая», – опомнилась я, мысленно дав себе затрещину. А потом вложила в ладонь блондина орущий мобильный.

– Просто уходи, – произнесла я бесцветным голосом.

– Ника… – сказал Макс и осекся, глядя в мое лицо.

– Уходи, – повторила я.

– Я вернусь!

И столько твердости было в его голосе. И взгляд, устремленный на меня. Ждущий. Требующий согласия.

– Хорошо, – единственное, что я могла выдавить из себя сейчас, кожей чувствуя, что без положительного ответа он не уберется отсюда. Привык добиваться своего. Во всем.

Макс кивнул, а потом мазнул пальцем по экрану и, отвернувшись, раздраженно бросил в трубку:

– Да, вылетаю. Через два часа?.. Бронируй… Успею.

Ответы были не менее раздраженные, но я уловила лишь интонацию, а не смысл.

– Стас, в конце концов, я имею право на личную жизнь!

Я отстраненно наблюдала за Максом. Широкая спина с татуировкой – раскинувший крылья ангел смерти, – поджарое тело, кожа, отливавшая бронзой. Смотрела и понимала: больше я его не увижу. Фейерверк, вспышка. Она вышла очень яркой, ослепившей меня до боли.

Блондин закончил разговор. Повернулся.

– Ник, мне пора.

Он подхватил с кресла рубашку и ушел.

Дверь закрылась тихо, но мне показалось, что сошла лавина. Сошла, и погребла под собою часть меня. Ну вот почему от измены Игоря мне не было так больно, как сейчас, от этого прощания? И ведь не было разбитых надежд. Я с самого начала знала, что мы расстанемся. Только думала, что это произойдет в конце отпуска, а не на третий день…

Ненавижу. И Макса, и Игоря, и свое невезение гребаное ненавижу! Взгляд упал на отражение в зеркале. На лишние пять килограмм, затесавшиеся в районе талии. Их я в этот момент почему-то возненавидела особенно сильно. Может потому, что из всего перечисленного они были ближе всего, осязаемее…

Когда злилась моя сестренка, то делала это с подростковым размахом: громкий хлопок дверью, погром в комнате… Когда психовала я, благополучно оставившая подростковый возраст позади, то надраивала квартиру. Но сейчас… убираться в номере нечем, да и как-то это неправильно, что ли… Бить и крушить? Судя по осколкам и раскиданным по разным углам туфлям – пройденный этап.

Где-там мое фитнес-расписание: если я сейчас не выпущу пар, то кто-то может вскоре испустить дух. Ибо я чувствовала себя в точности, как Илларионова, живущая в достатке: все достало! А еще все осточертело настолько, что хотелось взять в руки автомат и…

Мои мысли были кровожадными. Очень. Зато я собралась в рекордные сроки. Шорты, кроссовки, футболка – и низкий старт на первый этаж, к восточному входу.

Судя по расписанию, через пятнадцать минут начнется пробежка.

Фитнес-тренера я увидела сразу. Девушка все так же лучезарно улыбалась, держа в руке бутылку с водой. Ну, во всяком случае, так было ровно до той секунды, пока она не увидела меня. А заметив, как-то нервно сглотнула.

– Я думала, вы решили отказаться от спортивной программы, – начала было инструктор, после приветствия. – Ваш персональный тренер…

– Послан далеко и лесом, – закончила я ее мысль, дополнив фразу убийственным оптимизмом, подкрепленным фирменным оскалом секретарши. Этакой улыбочкой в тридцать два зуба, на которую посетители смотрят и понимают: в кабинет начальства они не попадут. А если попадут, то только в виде трупа.

На меня воззрились с удивлением. Судя по всему, международный английский не мог вместить всю широту могучего русского, особенно его образных конструкций. Поскольку тренер тут же начала оглядываться в поисках этого самого леса.

Впрочем, я не обратила на замешательство девушки никакого внимания.

– Когда начинаем тренировку?

Инструктор осмотрела нашу группу, которая, к слову, значительно поредела по сравнению со вчерашним утренним занятием по йоге, и, скомандовав «за мной», припустила легкой трусцой.

Сначала мы дружным стадом бегемотиков, устремившихся на водопой, топали по аллеям, потом – по условно тенистой тропе.