Бароны и баронессы - Маргарет Уэй

– Таков был план, – продолжала Джинна, как будто не слышала слов Джоселин. – Ваша сестра, вполне достойная светская дама, сказала мне, что Кэл собирается жениться на девушке, которую обожает вся ваша семья. Это вопрос, решенный бог весть как давно. А я, как это ни печально для меня, – его последняя холостяцкая шалость перед тем, как он окончательно свяжет себя узами брака. Через несколько месяцев состоится эта блестящая свадьба, задуманная на небесах.

– Так и было, – подтвердила его мать снисходительным тоном.

Джинна продолжала говорить так, словно не слушала и не слышала, словно это были просто мысли вслух:

– Да, и вы с сестрой придумали план. Она поговорила с Кэлом. Кэл, конечно, полностью ей верил, она всегда относилась к нему с большой любовью. Она сказала ему, что я попросила ее помочь мне удрать с острова. Что у меня есть жених и мне пора к нему. Я не просто верила вашей сестре. Я трепетала перед ней, она казалась мне такой благородной женщиной. И положение вашей семьи столь высоко, а я из простой рабочей семьи. Но жениха у меня не было. И вообще никаких поклонников, потому, что мой отец был тираном. Ваша сестра сказала Кэлу, что я в ужасе от ситуации, в которой оказалась. А мне она посоветовала тихонько уехать, чтобы не стать всеобщим посмешищем. Она говорила со мной с такой мудростью, с таким сочувствием, с таким пониманием. А я была очень молода и наивна, она просто пользовалась этим. Даже помню ее слова: Дорогое дитя, ты же понимаешь, насколько мой племянник выше тебя.

– Нуда, все именно так, – энергично и твердо сказала Джоселин. – Но вы уже к тому времени забеременели.

– Вот об этом я никоим образом не жалею, хотя пришлось несладко. Отец выгнал меня из дома за мое грехопадение. Но у меня сын Кэла, мой изумительный, горячо любимый Робби. И как бы вы ни хотели иного, миссис Маккендрик, мы очень скоро поженимся. Для нас нет ничего важнее нашего сына. Если вы хотите сохранить любовь Кэла, лучше начать все с чистого листа.

Возникла пауза, потом он услышал благородно-гневный голос матери:

– Вы что, решили мне советовать?

Кэл почувствовал, что настало время показаться, и вошел. Мать сидела за письменным столом, а Джинна стояла перед ним, спиной к Кэлу. Мать увидела его первой. Покраснев, она произнесла дрожащим голосом:

– Кэл, ты давно здесь?

Джинна резко обернулась. В сильном смущении она сказала:

– Мы не знали, что ты здесь. – Он подошел к Джинне, обнял ее.

– Я впервые подслушивал. Надо делать это чаще, особенно потому, что очень много нечестных людей вокруг.

Джинна устало вздохнула.

– Я не хотела, чтобы ты это слышал.

Она предполагала выяснить отношения с будущей свекровью, не вмешивая Кэла.

– Я же велела вам закрыть дверь. – К Джоселин вернулась ее всегдашняя уверенность.

– Простите, я должна была, но вы меня очень расстроили…

– А я не расстроилась? – возмутилась Джоселин.

– И поделом, – резко сказал Кэл. – Ты и дорогая тетушка Лоринда. Какой же я был дурак. Безоговорочно верил ей. Она же из нашей семьи. Я от нее видел только любовь. Блестящая актриса! Я все принимал за чистую монету.

– Именно этого она и хотела. Я тоже ей верила.

– Давайте-ка все проясним, – нахмурившись, прервала их Джоселин. – Единственной мотивацией Лоринды были любовь и забота. Она не хотела, чтобы ты совершил ужасную ошибку.

– Ужасной ошибкой была помолвка с бедной Ким. И ваши интриги, чтобы разрушить наши отношения с Джинной. Я этого не забуду!

Джоселин впервые услышала в голосе сына ноту жесткого осуждения. Она умоляюще протянула к Кэлу руки.

– Но, Кэл, дорогой, мы же хотели как лучше. Ким так подходит тебе. Я благодарна Лоринде, что она дала мне знать, какая там ситуация на острове. Возможно, вам трудно в это поверить, Джинна, но вы ей даже нравились. Она считала, что вы очень красивы и умны, только, к сожалению, не нашего круга. Она очень не хотела причинить вам боль.

Джинна горько рассмеялась.

– Мне причинили страшную боль, миссис Маккендрик.

– Не забудь и про меня. Я только сейчас узнал о своем сыне, а Роберт – об отце. Или вы считаете, что это только женское дело? – Кэл требовательно взглянул на обеих.

Джинна молчала. Джоселин сжалась под взглядом сына.

– Не отвечаете? Ни раскаяния, ни сожалений? – Джоселин нервно облизала сухие губы.

– Роберт великолепный малыш. Настоящий Маккендрик. Уверена, мы с ним подружимся. Твой отец очень гордится им, Кэл. Очень красивый ребенок, – она говорила так, словно вручала оливковую ветвь.

– Ты бы его никогда не увидела, мама, если бы не эта статья в газете о Джинне. Сестра нашла ее и показала мне. Только благодаря Мередит Роберт вошел в нашу жизнь.

– И что из этого следует? – спросила Джоселин.

Кэл отчеканил свой ответ:

– Из этого следует, что тебе нужно серьезно подумать о своем поведении. Перечеркивая Джинну, ты перечеркиваешь меня. Джинна вскоре станет моей женой. Она мать моего сына. Ты прекрасно знаешь, что я люблю тебя, но я не допущу, чтобы ты портила жизнь, которую мы хотим создать нашему сыну. Однажды ты все испортила. Больше я не позволю тебе это сделать.

Кэл повернулся и вышел. Женщины остались вдвоем. Они не были и не стали союзницами, но обе почувствовали силу его гнева.

Робби жил самостоятельной жизнью. Он бегал по первому этажу дома, восторгаясь всем, что видел. Ему, маленькому мальчику, привыкшему к обычной городской квартире, этот новый мир огромного дома был удивителен и интересен. Здесь все казалось непонятным, совсем другая жизнь. Не было улиц и уличных фонарей, автобусов и поездов, не было кафе и ресторанов и даже магазинов, в которых его мамочка покупала всякие вещи. Зато были самолеты и вертолеты, тяжелые машины и тысячи разных животных и зверушек. И лошади… Все удивительно! Потрясающее королевство Коронационные Холмы. И это его дом.

В одной из комнат он вдруг обнаружил свою бабушку.

– Здравствуй, нанни! – радостно закричал Робби.

Она сидела спиной к нему и не двигалась. Он забежал спереди и очень огорчился:

– Ой, нанни, ты плачешь!

Джоселин старалась остановить поток слез, но не получалось. Ей хотелось понять, что же произошло в ее жизни. Конечно, она виновата. Она сама это понимала. И Эвен огорчен ее поведением. Но вот так вдруг терять сына? Так вдруг перестать быть победителем? Она же была победителем всю жизнь.

– Нанни? – неуверенно повторил Робби. А вдруг у нее болит что-нибудь?

Джоселин постаралась взять себя в руки.

– Да нет, просто несколько слезинок, дорогой мой мальчик. Сейчас все будет в порядке.

Робби подошел поближе, поставил локти ей на колени и, глядя ей в глаза, спросил: