Мелодия моей любви - Елена Колядина

– Ты надолго? – спросила женщина сына. – С Лизой посидишь до ужина?

– Посижу.

– Тогда я поеду, ладно?

– Конечно, не волнуйтесь, мы с Лизочкой поиграем, поговорим, – заверила Лида. – По коридорчику походим, да, Лизочка?

– И мишка походит? – спросила девочка.

– И миха погуляет! – заверил Иван.

– Только вы потихоньку, – заволновалась женщина. – Не бегайте!

Она поцеловала дочку, расправила полотенце на поручне металлической кровати и, еще раз оглянувшись, ушла.

Девочка принялась качать плюшевого медведя:

– А-а! А-а! Не плачь, Мишенька! Не плачь, Мишутка!

– А почему мишка плачет? – спросила Лида.

– Операции боится, – серьезно сказала девочка.

– Миша заболел?

– Да, заболел вот, неожиданно. Утром в поликлинику здорового повели, а там говорят: операция нужна.

– Бедный мишенька! И что с ним случилось? – участливо спросила Лида.

– Дырка в сердце! – пояснила Лиза. И развела руками: – Если денежки на операцию найдем, на следующей неделе вылечат.

У Лиды защипало в носу.

– Конечно, будут мишке денежки, будут, моя маленькая! – сказала девушка и поцеловала теплый детский висок.

В палату вошла молодая женщина в махровом халате, с ребенком на руках. Малыш крепко держал в руке зеленого ежа с грибком и яблоком на колючках и старательно слюнявил ежикову мордочку.

– Добрый вечер, – кивнула женщина.

– Мама, спой пла езыка, – пролепетал ребенок. Женщина поцеловала малыша и тихонько запела:

– Ежик резиновый, в шапке малиновой, с дырочкой в правом боку.

* * *

…Ей так не хватало подруги! Вот вошла бы сейчас Алина, сняла невесомую песочную дубленку, развязала длинный, ниже колена, толстый вязаный шарф. Сиреневая атласная рубашка, оранжевая юбка – Алина не боялась смелых сочетаний, ей были неведомы размышления: а вдруг это безвкусно, не модно, вызовет смех? Лида посмотрела бы на подругу с затаенной завистью: сама она, выбирая одежду, все время опасалась маминых упреков: «Лидочка, клетку не носят с горошком! Зеленое с розовым – не сочетается. Рыжая лиса – это вульгарно!» Лида с детства знала, что быть честной – хорошо, а обманывать плохо и граница между «хорошо» и «плохо» всегда четко прочерчена, видна издалека. Надо же, из-за этих заскорузлых принципов она едва не предала Ивана и маленькую Лизочку. Но теперь-то она знала: забрать у вора для ребенка – это правильно! Это не просто честно и хорошо, это – справедливое возмездие!

«Экспро-при-ация экспро-при-аторов», – с трудом выговорила она.

«Ты серьезно? – с ужасом посмотрела на подругу Алина. И недоверчиво уточнила: – Пойдешь грабить чужой дом?»

«Не грабить, а вернуть жалкую часть наворованного у народа!» – с пафосом воскликнула Лида.

Алина наверняка подняла бы брови и распахнула глаза, подведенные мерцающими тенями.

«С ума сошла? С чьего голоса ты поешь? Твой Иван не нацбол, случайно? Грабь награбленное? Наша страна это уже проходила».

«Мне все равно, что ты думаешь о моем поступке. Я это сделаю. Если бы ты видела, сколько в больнице детей, которым грозит в лучшем случае инвалидность, а в худшем – смерть!»

«Хорошо, я понимаю твои мотивы, – звучал в голове тихий голос Алины. – Мир не всегда устроен справедливо. Но почему наводить порядок в распределении богатства Иван доверил тебе? Почему он сам не пойдет в этот дом и не заберет деньги? В конце концов, это его сестра и это он мужчина, а не ты. Если он тебя любит, не должен толкать на преступление. А если все раскроется? Ты готова идти на нары?»

«Хватит меня мучить! Да, я на все готова ради Лизочки и Вани! Он не может сам это сделать, потому что на парня, тем более такого красивого, яркого, запоминающегося, всегда обратят внимание. А скромно одетая, аккуратная девушка не вызовет подозрений. Но самое главное: слышу любой шорох, каждое движение, найду деньги по звуку и спасу ребенка!»

Наверное, Алина подошла бы к подруге и молча крепко обняла за плечи.

«Представляешь, что это такое, когда у твоего ребенка дырка в сердце?» – горестно прошептала Лида.

«Представляю…» – сказала Алина и вытерла мокрую дорожку с Лидиной щеки.