Сокровище любви - Барбара Картленд

— На самом деле это далеко не так смешно, — резко заметил Керк. — Он внушает ужас своим собственным приближенным; бывают периоды, когда он становится почти невменяемым, подозревает всех и каждого и беспрерывно говорит о необходимости убивать и уничтожать, мучить и проливать кровь.

— Я слышал, — сказал Андре, — что он шел на дьявольские уловки, обещая защиту и покровительство белым обитателям острова в том случае, если они сдадутся ему добровольно, а затем, когда они доверчиво подходили к нему, убивал их на месте.

— В Жереми все улицы были залиты кровью, — ответил Керк. — Дессалин убил там четыреста пятьдесят мужчин, женщин и детей. Эта дикая жестокость пугает даже Кристофа, его главнокомандующего! — Хорнер помолчал, давая Андре время как следует вдуматься в его слова, потом добавил:

— Ничего удивительного, что американский президент весьма встревожился, узнав о том, что во время церемонии провозглашения Независимости представитель комитета Дессалина заявил под общие аплодисменты: «Для того чтобы увековечить эту Декларацию, нам нужен пергамент, выделанный из кожи белого человека, чернильница, сделанная из его черепа, кровь его послужит нам чернилами, а штык — пером!»

— От твоего рассказа просто волосы встают дыбом, — отозвался Андре. — И все-таки я не изменю своего намерения; я попытаюсь найти сокровище, которое мой дядя зарыл на плантации.

Керк знал, что это было главной и единственной целью путешествия его друга.

Ему известно было также, что теперь, когда отец Андре умер, тот стал графом де Вийяре, главой старинного рода.

Вряд ли Андре когда-нибудь ожидал, что займет такое высокое положение.

Из трех сыновей его деда отец Андре был самым младшим.

Чувствуя, что во Франции дела идут неважно и среди крестьян нарастает недовольство, средний сын, Филипп, решил обосноваться на Гаити; он поселился там еще в начале 1770-х годов.

Он часто писал своим родственникам, сообщая им, что стал богатым человеком; хлопок и кофе, которые он выращивал, пользовались большим спросом во всех уголках Нового Света и шли по высоким ценам.

Потом произошла Великая французская революция; графа де Вийяре вместе с единственным оставшимся с ним старшим сыном казнили, как и многих других аристократов.

Таким образом, главой семьи стал Филипп де Вийяре, живший на Гаити; его младший брат, Франсуа, вместе со своей женой-англичанкой и сыном Андре успели эмигрировать в Англию, спасаясь от неминуемой расправы.

Андре отдали в английскую школу, затем он учился в английском университете, большинство его друзей тоже были англичанами.

Отец его обеднел, и только благодаря некоторым связям матери они могли жить более или менее сносно.

Известие об убийстве Филиппа де Вийяре, полученное от Керка Хорнера, делало отца Андре главой рода, а когда в 1803 году он скончался, этот титул унаследовал Андре; при этом новоявленный граф де Вийяре не имел решительно никаких средств, чтобы достойно поддерживать честь столь древнего и почетного рода.

Именно тогда он очень внимательно, строчка за строчкой, перечитал все последние письма дяди Филиппа, полученные с Гаити.

В одном из самых последних, написанных им незадолго до того, как он был зверски убит в своем имении, содержалось, как показалось Андре, очень важное сообщение.

«Дела здесь принимают опасный оборот, — писал Филипп своему брату. — Каждый день до меня доходят слухи о зверских расправах, учиненных над моими друзьями на соседних плантациях. Мужчин не просто убивают, но предварительно истязают, подвергают всяческим пыткам, а женщин насилуют и вдобавок еще заставляют трудиться как рабынь на плантациях, которыми теперь управляют сами черные.

Мы строим различные планы побега, но что бы мы ни придумали, от всего приходится в конце концов отказываться, все это невыполнимо и только привлечет к нам ненужное внимание, ускорит свершение приговора; правда, день этот и так неотвратимо приближается».

После этого шла та фраза, которая так взволновала Андре, что он без конца ее перечитывал:

«Я могу довериться только матери-земле, ну и, конечно, уповать на Господа Бога, его заступничество и покровительство».

Андре показал письмо Керку.

— Мне кажется, это намек моему отцу, что деньги дяди зарыты в землю где-то неподалеку от церкви.

— Возможно, так оно и есть, — согласился Хорнер. — Так поступали со своими деньгами и ценностями все плантаторы. Дессалин прекрасно знал об этом; он или пытал их до тех пор, пока они не признавались, где спрятали свои сокровища, или обыскивал каждый клочок земли так тщательно, что вряд ли что-нибудь могло ускользнуть от его глаз; он награбил таким образом кучу всякого добра. — Он помолчал немного, потом добавил:

— Когда диктатор уходил из Жереми, его сопровождал караван из двадцати пяти мулов, нагруженных серебром и другими драгоценностями. Но я слышал, все это не идет ни в какое сравнение с тем, что ему досталось в О'Кайе, причем большую часть добычи они откопали на плантациях.

— И все-таки стоит попробовать, — не уступал Андре. — Как бы там ни было, а я всегда был и остаюсь оптимистом.

— Оптимистом, который погибнет, — Керк щелкнул пальцами, — как погибли уже тысячи его соотечественников. — Потом он улыбнулся:

— Одно счастье — ты совсем не похож на француза. Ты слишком большой.

— Ты забыл, что моя мама англичанка, — сказал Андре.

Без сомнения, подумал Керк, именно матери, графине де Вийяре, его друг обязан прекрасным сложением и присущей мужчинам ее рода физической мощью.

От отца Андре достались темные волосы и карие глаза, но ростом и статью он пошел явно в мать и ее семью.

Широкие плечи Андре, узкие бедра и вся его атлетическая фигура были точным слепком с тех стройных и изящных Буков, которые окружали принца Уэльского в Лондоне.

Андре обладал также недюжинной физической силой, но вряд ли она поможет ему, с горечью подумал Керк, если он посмеет сунуться на Гаити со своей белой кожей.

Американец снова выглянул в иллюминатор:

— Если повезет, — заметил он, — мой друг Жак Дежан сам поднимется на борт, когда увидит, что наш корабль вошел в гавань. Он ждет меня, — по крайней мере, я надеюсь, что ждет, — уже целых два месяца.

— У тебя по всему свету друзья, — засмеялся Андре.

— Когда у человека такая работа, он не может обойтись без друзей, — заметил Хорнер.

— Ну ясно, ты имеешь в виду шпионов, которые должны все для тебя разнюхивать, — усмехнулся Андре. — Во всяком случае, меня не волнует ни кто твои друзья, ни чем они занимаются, лишь бы они могли мне помочь.

— Ты ужасный эгоист! — улыбнулся Керк. Он подумал, как это в самом деле характерно для его друга — сосредоточиться на чем-то одном и, не обращая внимания ни на что окружающее, ни на какие препятствия, идти к намеченной цели.