Не время для шуток - Елена Усачева

– Да, Ксюшенька, приходится тебе с нами, простыми смертными, мыкаться, – притворно посочувствовала ей Курбаленко. – Скучает без тебя твоя машина с водителем? Рыдает горючими слезами: «Где там моя Ксюшенька? Почему ко мне не едет?»

– Подумаешь, – скривила губки Рязанкина и спрятала нос в меховом воротнике куртки. – Надо иногда и с народом побыть.

– Нам оказали честь, – склонил голову Быковский.

– О! – Васильев поднял вверх палец. – До нас снизошли.

– Как много непривычных для тебя слов, – скорчила недовольную мордочку Ксюша.

– Помнится, поход народников в массы закончился плохо – их всех перебил тот же самый народ, – буркнул Генка Сидоров, и все удивленно на него посмотрели. Генка обычно молчит, а тут он вдруг разразился целой тирадой. Ай, ай, ай, быть дождю!

– Людмила Ивановна, а сегодня мы куда? – сменила тему разговора Ксюша.

– Я утром говорила! – устало отозвалась химичка. – Рязанкина, ты чем слушала?

– А у нее живот болел, она в туалете была, – выступил вперед главный шутник класса Андрюха Васильев. – Для болезных почему бы второй раз не повторить?

– Ой, ладно тебе, ладно, – отмахнулась от Васильева Людмила Ивановна. – Я вижу, у вас здесь много глухих? Для них повторяю – мы сегодня идем в Русский музей и в Павловский дворец.

– Ну, вот так всегда, – горестно покачал головой Васильев, схватившись за щеку. – Для глухих повторили, а для тупых? Опять нас обделяют?

– Тебя обделишь, – раздраженно посмотрела на Андрюху Людмила Ивановна и отвернулась. Она давно уже перестала бороться с 9-м «Б», считая их потерянными для общества людьми.

– Господи, зачем мы сюда поехали? – заканючила Лиза. – Хоть бы одна интересная экскурсия!

– Тебе все дискотеки подавай! – Людмила Ивановна начинала злиться.

– Мне? – как ни в чем не бывало отозвалась Курбаленко. – Вон у нас Сидоров очень музыку любит. Давайте сходим в консерваторию. Она тут есть?

– Курбаленко, отвали! – бросил Генка, не отрываясь от «наладонника».

– А что? – тряхнула головой Лиза. – Цой – это хорошо!

– А ведь он, кажется, где-то здесь похоронен, в Питере? – нахмурила бровки Ксюша.

– В Питере, в Питере, – кивнул Васильев. – А тебе, Рязанкина, на кладбище захотелось? Так это я тебе и без Цоя устрою. В два приема.

– Дурак! – Ксюша снова спрятала лицо в воротник.

– А это неплохая идея! – крутанулся на пятках Андрюха, торжественно оглядывая потихоньку примерзших к сиденьям одноклассников. – Не сгонять ли нам к Витеньке?

– К кому? – Галкин прервал свое занятие – изучение серых улиц города сквозь грязное автобусное стекло.

– Серега, не напрягайся, – погладила его по плечу Курбаленко. – Тебе вредно. Еще закипишь!

Вокруг захихикали.

– Ладно вам, – смутился Галкин. – Может, я с вами пойду…

– Куда это вы собрались? – словно вынырнула из небытия Людмила Ивановна. – Я же говорила: сначала идем в Русский музей.

– А это филиал Русского, – тут же встрял Васильев. – В музее картины, а на кладбище – те, кто их нарисовал.

– Все сказал? – махнула рукой Людмила Ивановна. Это был ее постоянный жест, когда ее что-то раздражало. – А теперь помолчи. Вы хоть знаете, где это кладбище находится? Может, оно где-нибудь за городом.

– Да ладно, за городом… – протянул Васильев. – Узнать легче легкого. Гена!

Бледный Генка Сидоров посмотрел на Андрюху сквозь толстые линзы очков.

– Гена, сделай общественно-полезное дело, – ласковым голосом заговорил Андрюха, при этом так низко нависая над тощим Сидоровым, что отказаться у того просто не было возможности. – Глянь в своей чудо-технике, где Цой похоронен?

Сидоров покорно вынул руку из кармана, откинул крышку «наладонника», черный карандашик ткнулся в оживший экран.

Олеся с тревогой смотрела на ловко прыгающий по экрану карандаш. Она терпеть не могла кладбища, боялась осуждающих взглядов покойников с надгробных плит, поэтому очень надеялась, что Сидоров ничего не найдет.

– На Богословском. Ехать сначала на метро, потом на автобусе.

– Ну что, народ, припадем к истокам рок-музыки? – торжественно оглядел собравшихся Васильев. – Нарушим, так сказать, программу!

– Давайте, давайте, – раздалось из мехового воротника. – А то я в этом Русском музее уже два раза была.

– Ну вот, тем более Рязанкина в музей не хочет! – кричал на весь автобус Андрюха. – Сидоров, ты с нами?

– С вами, – еле слышно отозвался Генка, что-то увлеченно выискивая в своем компьютере.

Остальные согласно закивали. Быковский негромко засвистел мелодию из песни «Группа крови».

– Ну, и что это за митинг? – Людмила Ивановна решилась вклиниться в назревающий заговор. – Что вы забыли на кладбище? У нас уже экскурсия заказана. Быковский, перестань свистеть! Ты в автобусе находишься или где?

– Людмила Ивановна, Пашенька у нас всегда не здесь, а в высших сферах, – хихикнула Курбаленко, намекая на то, что Павел уже который год одновременно учился в музыкальной и художественной школах. Причем и там и там – с отличием.

– Вы мне тут пошутите! – устало шевельнула рукой химичка.

– Людмила Ивановна, что поделать, если большинство за то, чтобы перенести экскурсию на кладбище? – Васильев сделал невинное лицо.

– А я не хочу на кладбище, – негромко произнесла Олеся. – И Цой мне не нравится.

– Да что за Цой, вообще? – поддержал Маканину Галкин. – Что-то я его не помню.

– Правильно, Серега, – скривила пухлые губы Курбаленко, – тебе всех помнить необязательно. Ограничься таблицей умножения.

– Что за ботва? – Галкин не любил, когда над ним смеялись. – Сказать, что ли, сложно, что за Цой такой?

– А вы говорите, большинство, – решила воспользоваться ситуацией Людмила Ивановна. – Вот Маканина с Галкиным не хотят ехать.

– Галкин, ты что? – Васильев покрутил пальцем у виска. – Цой – известный певец, группу «Кино» создал. «Звезда по имени Солнце», «Восьмиклассница». Не слышал, что ли?

– Попса какая-то… – Серега и не заметил, что повторил слова Курбаленко.

– Сам ты попса! – вспыхнул Сидоров.

– Ага! – захохотал Быковский, единственный среди всех разбирающийся в музыке. – Попса и есть!

– Что, и ты не с нами? – ахнул Андрюха. Без Павла все их предприятие могло не состояться.

Быковский перевел взгляд с Олеси на Серегу, потом обратно и сокрушенно покачал головой.

– Я, конечно, кладбище выбираю, – громко произнес он. – А то с такой компанией, как эта, – он кивнул в сторону Маканиной, – вообще неизвестно, где окажешься. Там хоть клиенты спокойные, а здесь буйные.