Запретные страсти - Натали Митчелл

Кэтрин расслабилась только, когда самолет приземлился, и они с сыном пересели в автобус. Как будто Ник еще мог догнать ее в воздухе, но был беспомощен на земле Флориды, где она рассчитывала укрыться навсегда. Он всегда говорил, что терпеть не может океан, и только потому, что Кэтрин ничего не возражала по этому поводу, был уверен, что она разделяет эту нелюбовь.

— А в каком городе мы будем жить? — прижав мордашку к стеклу, с любопытством спросил Майк. Мальчик никогда не путешествовал так далеко, и каждый новый поворот вызывал прилив восторга.

Кэтрин машинально заправила выбившийся ярлычок на футболке ребенка, и чуть коснулась согнутым пальцем загорелой, пухлой щеки.

— В самом лучшем, — пообещала женщина. — В солнечном, маленьком и тихом. Там нас никто не обидит.

— А там будет море? Ты говорила, что будет море.

— Там будет целый океан, малыш! Мы поселимся на самом берегу, и ты сможешь все время слышать шум волн. Он будет тебя убаюкивать.

Майк наморщил лоб:

— А днем? Я ведь уже не сплю днем, зачем же он будет меня убаюкивать?

Кэтрин пришлось согласиться:

— Верно, днем уже незачем, ты ведь большой. Но океан и не станет этого делать. Днем он будет рассказывать тебе разные морские истории.

— Про пиратов? — глаза мальчишки восторженно округлились.

— И про пиратов, и про дельфинов, и про…

— Только про «Титаник» не надо, — быстро вставил сын. — Я уже насмотрелся про этот «Титаник»!

«Глупая кукла! — с запоздалым раздражением подумала Кэтрин про няньку, которая так нравилась Нику. — Барби безмозглая! Она все-таки позволяла ему просиживать у телевизора целыми часами, а он ее не выдавал. Случайно проболтался…»

Но теперь ругать Майка было поздно, и мать заверила:

— Нет, про «Титаник» рассказывать не будет. Может, про Русалочку что-нибудь новенькое сообщит… Ты не против?

— Про Русалочку? — парнишка ненадолго задумался, потом с важным видом позволил: — Про нее пускай… Она ничего. Хорошенькая.

Кэтрин устало закрыла глаза: «Хорошо хоть не сказал: сексапильная. Или что-нибудь в этом духе. Ему уже шесть, жди вопросов со дня на день. А, может, нянька его уже и в этом просветила…»

Подплывающие сны высвечивали отступающие в прошлое лица Ника, молоденькой белокурой няньки, соседей, с которыми Кэтрин не стала прощаться даже намеком, чтобы их бегство стало полной неожиданностью абсолютно для всех. Иначе кто-нибудь мог проболтаться ее мужу, ведь в округе Ника знали, как веселого и щедрого парня, по субботам охотно угощавшего приятелей пивом. Никто и не подозревал, как ломает от щедрости его кулаков все тело жены…

Женщина решилась бежать, когда Майк, жалея мать в углу кухни, куда та забилась, пытаясь спрятаться от мужа, горячо прошептал:

— Я убью его, когда он уснет. Ножом заколю.

И женщина поняла, что тянуть больше нельзя. Раз Ник не соглашается развестись, и оставить ее в покое, она просто скроется вместе с сыном, и начнет жизнь заново. Разве это невозможно?

Кэтрин заерзала, настигнутая сомнением. Как справится? В чужом городе с ребенком и без денег? А что, если в местных школах не окажется вакансии? Маловероятно, конечно, но ведь может такое быть? Что еще она умеет делать?

«Я справлюсь!»

Женщине хотелось произнести это твердо, а вышло жалобно, и это напугало еще больше. Открыв глаза, Кэтрин с тревогой осмотрелась: незнакомые люди вокруг. Разве они помогут? С чего бы им подставлять плечо, если родной человек — муж только и знал, что стряхивал ее руку, когда жена пыталась уцепиться за него, удержать дома?

Ника бесило все, что она предлагала: поиграть с сыном, сходить в театр, ну хотя бы в кино, пригласить кого-нибудь к себе, просто погулять, в конце концов! Ему просто не хотелось находиться с ней рядом. Почему же он не отпускал ее?