Их благословила судьба - Кэрол Грейс

— Подожди, не знаю, как тебя зовут, дай я тебя помою, — сказала Бриджет, положив свое снаряжение на край ванны.

Внезапно почувствовав прилив сил, она сняла мальчика с раковины, надежно устроила его на сиденье унитаза и взяла с полки губку. Как ни странно, он сидел смирно, сжав руки в кулаки, с бледным под слоем веснушек лицом, пока она осторожно промывала ему раны на коленях, а затем занялась ссадиной под бровью.

Вот оно — главное занятие мальчиков, осенило ее, падать с велосипедов и обдирать коленки, а основное занятие их мам — отмывать их. Но она не была его мамой. Она не была ничьей мамой. И вряд ли будет когда-нибудь. Жизнь складывалась иначе. И это хорошо. Есть много вещей помимо того, чтобы быть матерью. И она занималась ими. Неожиданно, впервые за много недель, перед ее глазами встало лицо Скотта Марстена. В ушах зазвенели его жестокие слова: «Взгляни правде в глаза, Бриджет. В тебе нет того, что может сделать мужчину счастливым. Я думал, это потому, что ты отдаешь все силы работе, но теперь вижу, что ты и для рекламного бизнеса не годишься».

Она часто заморгала, прогоняя непрошеные слезы, и отрезала большой кусок лейкопластыря, когда в прихожей раздались тяжелые шаги и недовольный голос громко позвал:

— Макс, где ты?

Так вот как его зовут!

Макс замер, широко раскрыв глаза от ужаса. Бриджет приклеила пластырь к коленке мальчика и живо представила себе разъяренного разбойника, который ищет их со своим топором, чтобы содрать с обоих шкуру.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — спросил мужчина, заполнив дверной проем всеми своими шестью футами тремя дюймами и пригвоздив Бриджет к месту пронзительным взглядом голубых глаз.

— Это… это дорожное происшествие, — сказала Бриджет запинаясь. По ее лепету могло показаться, что ей пять с половиной, скоро шесть, а не все тридцать один и скоро тридцать два.

Он перевел взгляд на сына, который стоял, широко расставив ноги.

— Макс?

— Я врезался в эту тетю на велосипеде, и мне нужно забрать его. Она пришла поговорить с тобой насчет лошади, — быстро затараторил он, осторожно обходя отца.

Подгибающиеся ноги больше не держали Бриджет. Она осела на унитаз, прислушиваясь к торопливому топоту Макса в прихожей. Когда за мальчиком захлопнулась входная дверь, Бриджет взглянула в суровые голубые глаза под густыми широкими бровями.

— Я все объясню, — слабым голосом произнесла она.

Ну и ситуация! Совсем не так собиралась она встретиться с мужчиной, которому предстояло продать миллион флаконов мужского одеколона в следующем году. Во всяком случае, не сидя на унитазе, с шестью ссадинами на ноге, с разбитым лбом и почти полностью заплывшим глазом. Теперь, когда он стоял всего в нескольких футах от нее, она лишний раз убедилась, что он — то, что надо. Верхом на лошади он был великолепен, но и сейчас это… это был мужчина ее мечты — в качестве рекламы одеколона, разумеется. Сильный, красивый, мужественный, сексуальный… Она вдруг почувствовала слабость, подалась вперед и уронила голову между колен.

— Что с вами? — Джош Джентри положил одну руку ей на плечо, а другой приподнял подбородок, чтобы заглянуть в лицо. Он беспокоился о Максе и не заметил, что глаз женщины был иссиня-черным и почти не открывался. Кроме того, на ноге были ссадины. — Господи, да вы же поранились. Это работа Макса?

Она отрицательно покачала головой, отчего ей отнюдь не стало легче.

— Никто не виноват. Я просто оказалась не в том месте и не в то время.

Джош схватил с полки чистое полотенце, намылил его и осторожно промыл ее ссадины. Он не однажды проделывал это с лошадьми и часто с Максом, но ни разу с женщиной с длинными красивыми ногами в льняных шортах. Он так давно не смотрел на женские ноги, да и вообще на женщин, что почувствовал некоторое потрясение, словно это его сбил велосипед.

— Я прошу за него прощения, — сказал Джош, накладывая слой антисептической мази и повязку и помогая ей подняться. — Где, говорите, это случилось?

Женщина неопределенно махнула рукой в западном направлении.

— На грязной дороге, по ту сторону изгороди.

Он кивнул, плотно сжав губы, чтобы не взорваться. Предполагалось, что Макс на ранчо у дедушки с бабушкой учится ухаживать за лошадьми.

— Пойдемте раздобудем немного льда для вашего глаза, — мрачно проговорил он.

— Я в порядке, точно, — запротестовала она и схватила свой фотоаппарат с биноклем, но Джош повел ее через прихожую к кухне, крепко держа за руку, чтобы она не вздумала улизнуть, а потом обвинить его в жестокосердии.

Нельзя было не признать ее мужества: Бриджет даже не моргнула, когда он промывал ей раны, и не жаловалась на подбитый глаз. С другой стороны, судя по одежде и манерам, это была, без сомнения, типичная городская дамочка, туристка-фотолюбительница, которая могла уйти, сказав, что с ней все в порядке, а потом размякнуть и забиться в истерике.

Его бывшая жена, Молли, встала у него перед глазами. Спокойная, рассудительная и собранная в критических обстоятельствах, будь то неурожай, несчастный случай в поле или необходимость накормить две дюжины внезапно нагрянувших голодных мужиков. Если бы Молли была сейчас здесь, она уложила бы эту женщину на диван, закутала в одеяло и принялась бы лечить льдом и горячим супом. Воплощенная заботливость. Так хорошо справлявшаяся с несчастьями, что он всегда думал: Молли сама ищет их. Она была так занята заботами о других, что времени на него почему-то не оставалось… Он прогнал эти предательские мысли. Молли была святая. Каждый подтвердил бы это. Так говорили и когда она была жива, и после ее смерти — два года назад, от неизлечимого вируса. С тех пор его жизнь уже не была прежней. И никогда не станет. При одной мысли о рухнувших надеждах на идеальную жизнь с идеальной женой у него во рту появился горький привкус.

Он открыл морозилку, взял пригоршню кубиков льда, положил их в пластиковый пакет и прижал к веку женщины, сидевшей за кухонным столом.

— Ну как? — спросил Джош.

— Превосходно. — Она взяла пакет со льдом из его рук и демонстративно положила на стол. Это была неправда. Бледная Бриджет вымученно улыбнулась. — Я Бриджет Макклауд, — сказала она, протянув руку. — «Макклауд адвертайзинг».

Джош машинально подал ей свою и был удивлен ее крепким пожатием. Женщина, привыкшая получать то, что хочет, подумал он. Чего она хочет сейчас, догадаться было нетрудно. Его.

— Я приехала в ваши края в поисках кого-нибудь, кто представлял бы моего заказчика — производителей одеколона «Дикий мустанг».

Забыв о пакете со льдом, таявшим на круглом дубовом столе, Джош отодвинулся на своем стуле с прямой спинкой и уставился на нее.

— Вы делаете одеколон, который пахнет диким мустангом? — спросил он.

— Разумеется, он не будет пахнуть в точности как лошади. Они постарались уловить дух дикого мустанга. Понимаете, кожа и… и…