Всерьез и надолго - Вера и Марина Воробей

И уж такие у них с Костиком были безоблачные, просто идеальные отношения, что Лу порой охватывали сомнения: так только в книжках бывает. Подсознательно девушка ожидала чего-то вроде взрыва, катастрофы, которая должна вот-вот разразиться. И дождалась, выходит! Хотя что-то внутри подсказывало: не мог Костя променять ее на другую. А если бы это и случилось, он нашел бы в себе силы во всем признаться Лу. Все-таки права Черепашка: Костик не стал бы обманывать ее таким пошлым образом. Слишком он ее уважает, как сказала Люся. А вдруг Костик лишь из жалости не может ей признаться в том, что у него появилась другая девушка, и уважение тут ни при чем?

«Девушка! – со злостью подумала Лу. – Назвать эту кикимору девушкой просто язык не поворачивается! Ей тридцатник, не меньше! А то и весь сороковник!» – Сейчас Лу готова была записать предполагаемую соперницу в пенсионерки, настолько мучительным было для нее воспоминание о вчерашней встрече.

– Слушай, подруга! – внезапно оживилась Лу. – У меня идея! Ты пойдешь в театр с нами!

– Это еще зачем? – округлила глаза Черепашка.

– Понаблюдаешь за ним со стороны. Я-то могу себя обманывать, понимаешь? И увидеть то, чего на самом деле нет. А со стороны всегда видней. – И, почувствовав, что Люся не в восторге от этой идеи, Лу запричитала вдруг тоненьким, плаксивым голоском: – Ну Че, ну миленькая, ну что тебе стоит один разок в театр сходить?! Ради подруги, а? Да если б ты меня о чем-нибудь попросила, я бы не только в театр, а на край…

– Ладно, – махнула рукой Черепашка. – Ты же все равно не отстанешь. Тем более я в театре уже тыщу лет не была…

– Не отстану, – с самым серьезным видом заверила ее Лу. Получив столь необходимое ей согласие, Лу озабоченно взглянула на часы: – Ни фига себе! Семь часов уже, а мне еще в комнате порядок наводить. Завтра же этот американец приезжает. Вот уж некстати он на мою голову навязался! – вздохнула девушка, поднимаясь с дивана.

– Ну почему же?.. – с легкой ехидцей протянула Черепашка. – Так бы ты еще сто лет в бардаке жила!

– Не вижу повода для иронии, – ледяным тоном заметила Лу. – Вот скажи, почему его к тебе не поселили?

– Потому что у тебя жилищные условия лучше, – ответила Люся, обводя свою комнату печальным взглядом. – Во-первых, у нас две комнаты, а у вас – три. Во-вторых, вы с мамой недавно евроремонт сделали, а у нас, сама видишь… – Люся провела рукой по отстающим от стены голубоватым обоям в мелкий цветочек. – Для нежной психики американца это будет настоящим стрессом. И потом, у меня по английскому четверка, а у тебя…

– Английский тут ни при чем, – перебила подругу Лу. – Люстра русским языком сказала: по-английски – ни слова! Они-то сюда зачем едут? Овладеть навыками разговорной речи. А если мы будем с ними на их языке общаться, чем они тогда овладеют? Ломаным английским?

– Ну не переживай, – Черепашка похлопала Лу по плечу. – Зато на будущий год ты поедешь овладевать навыками их речи. И не куда-нибудь, а…

– Ой, – не дослушала Лу. – Вот увидишь, когда до этого дойдет, пошлют какую-нибудь Снегиреву или Ермолаева. Они же у нас отличники! А как неудобства в быту терпеть, так это – Геранмае!

– К Cнегиревой, между прочим, тоже какую-то Сьюзен поселяют, – возразила Черепашка.

– Ой, лучше бы уж мне Сьюзен, чем этого Ричарда дурацкого! – недовольно пробурчала Лу, натягивая куртку.

– Откуда ты знаешь, что он дурацкий?

– Фотографию видела! Кудрявый как баран, и при этом еще и рыжий, прикинь! Конопатый весь, а волосы вот такого вот цвета! – Лу ткнула пальцем в свою ярко-рыжую кожаную куртку.

– Говорят, что рыжие люди самые добрые, – попыталась утешить подругу Черепашка.

– Кто это говорит? – вскинулась та. – У нас в детском саду был один рыжий мальчик… Егором звали… До сих пор его рожа ехидная так и стоит перед глазами! Более зловредного и пакостного существа я в жизни не встречала!

– Ладно, беги, – улыбнулась Черепашка. – А то не успеешь приготовить апартаменты для почетного гостя.