Милая мятежница - Констанс Холл

Глядя на дочь, сэр Уильям горделиво улыбался. Однако улыбка исчезала, как только он вспоминал, что большинство мучениц заканчивало свое земное существование весьма плачевно.

От Ларк не укрылась печаль отца, и ее веселость сменилась беспокойством.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Ничего, Голубка, ничего. — Сэр Уильям ласково коснулся щеки дочери.

— Отец, ты что, ослеп? — закричал Эвел.

Сэр Уильям заметил, что пристальный взгляд сына устремлен вдаль. Сэр Уильям оглянулся. К учебному ристалищу приближалась его супруга, леди Элизабет.

Спина у нее была прямой, как копье, а в нацеленных на супруга голубых глазах плескалось негодование.

В лучах солнца длинные черные косы Элизабет антрацитово поблескивали.

Сэр Уильям сжал плечо Ларк.

— Посмотри-ка, сюда идет твоя матушка и, судя по ее виду, готовится содрать с нас кожу. Я ведь обещал ей не пускать тебя больше на турнирную площадку. Теперь нас ничто не спасет от ее брани. Но я, не подкрепившись элем, скандала вынести не в силах, а потому сейчас же направлю стопы в сельскую таверну. Может, и ты отступишь к деревне и подождешь, пока гнев матери остынет?

— Поторопись, отец. А я останусь здесь и задержу ее. — Ларк подмигнула отцу.

— Я знал, что ты не дашь мне бесславно погибнуть, о моя бесстрашная дочь!

Сэр Уильям ущипнул Ларк за щеку и зашагал к забору. С легкостью, удивительной в столь упитанном сорокашестилетнем мужчине, рыцарь одним прыжком перемахнул через ограду. Оказавшись по ту сторону, он обернулся к сыновьям и оруженосцам.

— Кто последним добежит до деревенской таверны, будет нею неделю жрать пироги с навозом.

Парни, не имевшие никакого желания испытать на себе гнев хозяйки Сент-Вейля, издали торжествующий вопль и галопом бросились вслед за сэром Уильямом. Некоторое время они бежали по открытой местности, потом их куртки замелькали среди деревьев, а еще через минуту все пропали из виду.

Ларк с улыбкой наблюдала за беглецами. Длинноногий Эвел, который был на голову выше всех оруженосцев и рыцарей, включая самого сэра Уильяма, легко обогнал отца. Эвелу, старшему из детей Мэндвилов, уже стукнуло двадцать шесть, он был наследником родовых земель и титула. Черноволосый и голубоглазый, Эвел очень походил на мать. Младшим братьям — близнецам Гарольду и Седрику — еще не исполнилось двадцати. Белокурые, с хитрыми зелеными глазами, они больше походили на отца. Близнецы еще не вошли в полную силу, по всем статьям уступали Эвелу, но старались не отставать от брата и мчались вперед, расталкивая локтями вассалов. Все эти бегущие рыцари и оруженосцы напоминали Ларк свору гончих псов.

— Уильям! Вернись сейчас же! — воскликнула леди Элизабет и погрозила сэру Уильяму кулаком.

Она наконец добралась до ристалища и теперь вместе с Ларк стояла у ограды и наблюдала за беглецами. Когда все скрылись из виду, она скрестила на груди руки и процедила:

— Впрочем, можешь и не возвращаться. Всю равно я велю выбросить твою кровать в ров!

— Матушка, надеюсь, ты шутишь? — Ларк вытерла пот с разгоряченного лба.

— С чего бы мне шутить? И не думала. — Элизабет сжала губы.

Несмотря на агрессивный тон, видно было, что она сдерживается, опасаясь наговорить лишнего и потом пожалеть об этом.

— Если уж кто и виноват, так только я. Это я упросила отца разрешить мне поупражняться с ним в фехтовании.

Элизабет гневно уставилась на дочь:

— Ты что — смерти ищешь? Чтобы расстроить свой брак? Клянусь, я все равно устрою двойную свадьбу, даже если мне придется рядом с твоей сестрой поставить у алтаря твой труп.

— Возможно, лорд Эвенел не захочет венчаться с трупом…

— Давай, детка, веселись, высмеивай свою мать. В этом смысле ты достойное дитя своего отца. Между тем, когда лорд Эвенел узнает, что вышивать, шить и прясть ты не умеешь, а приготовленный тобой пирог нельзя взять в рот, он, наверное, решит, что ему и впрямь лучше жениться на трупе.

— Так за чем же дело стало? Давай сходим на кладбище и выкопаем для него хорошенький трупик.

— Ох, Ларк, язык не доведет тебя до добра. — Леди Элизабет погрозила дочери пальцем. — Ума не приложу, что мне с тобой делать? У тебя ни на грош ответственности.

Хозяйка замка беспомощно развела руками, и длинные рукава ее платья затрепетали на ветру.

— Матушка, это всего лишь шутка. Если ты научишься подмечать вокруг себя смешное, тогда проделки весельчаков покажутся тебе не такими уж глупыми.

— Ничего смешного в твоем разнузданном поведении я не нахожу. Ты могла бы проявить чуть больше интереса к собственной свадьбе. Пока Элен, как и подобает хорошей дочери, старательно помогает мне во всех моих начинаниях, чем занимаешься ты? Упражняешься в фехтовании, чтобы навостриться половчее протыкать мечом наших гостей — так, что ли, прикажешь тебя понимать?

— А почему я должна проявлять особый интерес к свадьбе? Как известно, дата еще не определена, да и лорд Блэкстоун еще не решил окончательно, брать ему в жены нашу Элен или нет.

— Да стоит Блэкстоуну бросить на нее один только взгляд, как он сию же минуту даст согласие венчаться, причем в тот самый день, который назначу я.

Элизабет покосилась на дочь и тяжело вздохнула: уж слишком Ларк отличалась от красавицы Элен. И не в лучшую, на взгляд Элизабет, сторону.

— Ну конечно, он даст согласие. — Улыбка на лице девушки увяла. Она вдруг ощутила непонятную тяжесть на сердце и загрустила.

— Разумеется. Потому что Элен — душка. Но давай поговорим о тебе. Ты у нас не красавица, не умеешь в отличие от Элен пользоваться маленькими женскими уловками и хитростями, и тем более не имеешь представления, как вскружить мужчине голову. Элен знает, как ублажить мужа, и будет счастлива в браке, а вот ты… — Леди Элизабет замотала головой с такой силой, что концы ее вуали взметнулись вверх. — Истинно тебе говорю: лорду Эвенелу скоро наскучат твои чудачества, и он начнет колотить тебя.

— Поверь, матушка, ни один мужчина, будь это даже мой супруг, никогда не дотронется до меня пальцем. — Ларк сложила на руки на груди и упрямо вздернула подбородок.

— Ты не столь уж неукротима, как тебе кажется, детка. Позволь, я скажу тебе одну важную вещь, и запомни ее до конца своих дней. Вступив в брак, ты становишься собственностью мужа. Думаешь, твой супруг обрадуется, обнаружив у себя в постели солдата? Ничего подобного! Мужчине нужна не воительница, а послушная жена, умеющая вести хозяйство и ублажать мужа. Такая, к примеру, как Элен.

— Какая жалость, что, когда родилась Элен, Господь не послал тебе двойню!

Ларк с трудом скрывала обиду. Сколько она себя помнила, ей всегда ставили в пример Элен. Ларк давно следовало бы привыкнуть к этому, но почему-то с каждым годом обида усиливалась.