Охотник за приданым - Диана Фарр

Оливия вернулась к кровати.

— Позволь, я осмотрю тебя, — нежно сказала она. Оливия присела на краешек кровати, откинула одеяло и впервые увидела все повреждения при свете дня. Теперь она ясно увидела, что сотворил Ральф, и в ней буквально забурлил гнев. К нему примешалось удивление. Малышке Эдит все же достало мужества сбежать. У девушки не было ничего, кроме одежды, и она в таком ужасном состоянии проехала весь путь до Челси. Оливия покачала головой:

— Просто не верится, что ты осмелилась прийти сюда. У тебя могло быть внутреннее кровотечение. Что заставило тебя пойти на такой риск?

— Риск? — прошептала Эдит. — Остаться там было намного рискованнее.

— Да, но почему ты пришла именно сюда? Мы ведь едва знакомы. Что, если бы ты во мне ошиблась? Если бы я отказалась тебя принять? Или приняла сторону своего отвратительного братца?

Слабая улыбка, коснувшаяся губ Эдит, быстро померкла — ссадины все еще беспокоили девушку.

— Я нисколько не сомневалась в вас. Весь мир знает, что вы — заступница всех обиженных и обездоленных.

Оливия засмеялась:

— Да, это так. В конце концов, он мне всего лишь сводный брат. Но ведь говорят, что кровь людская — не водица.

— Я думала об этом. Но мне некуда было пойти.

— А твоя мама? Она наверняка живет ближе, чем… Пальцы Эдит с неожиданной силой стиснули запястье Оливии.

— Ради Бога! Ради Бога, не говорите маме, что я здесь. Она отправит меня обратно.

Потрясенная Оливия смотрела на Эдит.

— Ни одна мать не отдаст свое дитя негодяю, который…

— Только не она! Я точно знаю! Она не раз мне об этом говорила. Я и раньше умоляла ее, когда… Господи, она не должна узнать, что я здесь!

При одной мысли об этом Эдит стала бить дрожь. Можно ожидать жестокости от Ральфа, но чтобы родная мать была такой бессердечной!

— Успокойся, — с теплотой в голосе произнесла Оливия. — Разве я не обещала тебе помочь? Я не выдам тебя матери. Мы должны просто сохранить твое местонахождение в тайне-.

Немного успокоившись, Эдит снова откинулась на подушки.

— Спасибо, — сказала она, и слезы хлынули у нее из глаз. — Вы так добры. Я правильно поступила, что пришла сюда.

Оливия улыбнулась и натянула одеяло на плечи Эдит.

— Ты правильно поступила, — согласилась она. — Здесь ты и останешься, пока не придумаем, что делать. Но это все потом. Сейчас тебе нужно поправиться.

— Мне совсем плохо, — призналась Эдит. — Даже хуже, чем вчера.

— Правда? Этого и следовано ожидать, ты ведь не меньше шести часов тряслась в коляске. Когда спасаешь свою жизнь, о здоровье не думаешь. Но так всегда бывает, можешь мне поверить.

Оливия еще некоторое время смотрела на девушку.

— Ты пока поспишь или прислать поднос?

— Пожалуй, поднос, если вы думаете, что завтрак пойдет мне на пользу.

— Умница. — Оливия похлопала девушку по здоровой руке. — Сегодня скорее всего самый тяжелый день. Думаю, раны не опасны. Сломан только один палец, мы его хорошенько забинтовали, срастется правильно. Пульс сильный и ритмичный. Даже кожа выглядит более здоровой, — добавила она с улыбкой. — Хотя трудно разглядеть, какого она цвета, под таким количеством синяков.

— Я никогда не смогу отплатить вам за вашу доброту, — печально произнесла Эдит.

— И не нужно. Ведь на моем месте ты поступила бы так же.

Слабая улыбка вновь коснулась губ девушки.

— Вам бы это не понадобилось.

— Скорее всего нет. Я не из тех женщин, за кем неприятности ходят по пятам. Даже приключения обходят меня стороной.

— Хотела бы я быть такой, как вы. Это, наверное, чудесно, — вздохнула Эдит.

Оливия смешно наморщила нос:

— Нуда, и однажды утром проснуться высушенной старой девой? Конечно, сейчас ты охотно поменялась бы со мной местами, но, поверь, положение у меня не самое завидное.

— Но вы так помогаете людям. Всегда находитесь в центре событий, занимаетесь по-настоящему нужными и важными делами.

— Признаться, я своей жизнью довольна. Но многим она показалась бы скучной. В том числе и тебе. Благотворительность отнимает массу времени, иногда я работаю даже ночью.

— Да, зато вы живете как захотите, ни от кого не зависите. — В голосе Эдит прозвучали нотки зависти. — У вас есть свое дело, это все равно что владеть поместьем. Женщинам редко принадлежит что-нибудь, чем они могут распоряжаться по своему усмотрению. Нам не разрешают иметь собственность, заключать контракты, вообще заниматься какой-нибудь деятельностью.

— Не разрешают. А ты разве не знала? В день свадьбы вся собственность невесты переходит в руки жениха.

— Знала, но наследства у меня не было, поэтому я не осознавала, какое это имеет значение. У замужней женщины вообще ничего нет. Она не может распоряжаться даже собственным телом. — Эдит понизила голос до шепота. — Во всем, что со мной делал Ральф, я, как он говорил, была сама виновата, потому что спровоцировала его. И получила по заслугам.

Оливия приподняла бровь:

— Пусть говорит что хочет. Я буду укрывать тебя столько, сколько понадобится.

— Но… Неужели вы не боитесь?

— Ха! Бояться Ральфа? Господи, да что он может мне сделать? Вряд ли он догадается, что ты здесь. А если и догадается, тем лучше. Он не посмеет сюда прийти. Было бы забавно видеть, как он ревет, сыплет угрозами и извергает пламя.

Эдит содрогнулась:

— Забавно?

— Конечно. — В глазах Оливии вспыхнул воинственный огонь. — Я бы позабавилась, высказав этому животному все, что о нем думаю, а потом вышвырнула бы вон.

— Ну а если… он вас ударит?

— Я посажу его за решетку, — не раздумывая ответила Оливия. — У лорда Бадсворта нет надо мной власти. Да и я не последний человек в Челси. Пусть только поднимет на меня руку, горько пожалеет об этом.

— Какая вы смелая!

— Чепуха. Я давно научилась применять силу в отношениях с Ральфом. Мы никогда друг друга особо не любили. Как ты думаешь, почему я могу вести столь независимое существование? Потому что глава семьи, Ральф, вообще не думает о том, что со мной станется. Пока я не прошу у него денег, я могу жить где и как захочу. И это меня устраивает.

— Жаль, что я не могу быть такой же свободной, как вы, — прошептала Эдит, испуганно посмотрев на Оливию. — Знаю, что нельзя так говорить.

— Наоборот, я тебя прекрасно понимаю. Мне действительно повезло. Мужчины повелевают женщинами. Отец, брат, муж или дядя есть практически у каждой, и они имеют над нами неограниченную власть. Среди моих знакомых я — единственная, кому не приходится ни перед кем отчитываться. — Глаза Оливии весело засверкали. — Некоторые жалеют меня, потому что я не замужем. Какая глупость! Да я самая счастливая из всех женщин, которых знаю. И уж точно — самая независимая.