Угрозы любви - Дженнифер Эшли

— Ах, ради Бога!.. Да, клянусь.

Эванджелина сунула руку под подушку и достала свой молитвенник в красном переплете.

— Поклянитесь на нем. Боюсь, я не могу просто положиться на слово обманщицы и мятежницы.

Анна вздохнула и закатила глаза. Но все же положила руку на книгу.

— Я клянусь. Теперь довольны?

Эванджелина сунула молитвенник обратно под подушку.

— Все равно я не могу вообразить, как отвлеку его. Как вы себе это представляете? О чем мне говорить с ним, чтобы привлечь его внимание?

— Какая вы наивная. Вы будете не разговаривать с ним, а соблазнять его.

Вода плескалась о борт корабля, и этот звук походил на шорох песка. И заскрипел фонарь на цепи. Эванджелина ткнула себя пальцем в грудь и пробормотала:

— Я?.. Соблазнять его? Вы, должно быть, шутите!

— Нет, я говорю серьезно.

— Но я не смогу, уверяю вас. Именно вы должны его соблазнять. Меня он даже не заметит.

— Я занялась бы этим сама, но я не совсем доверяю Фостеру, поэтому хочу быть рядом с ним. Поверьте, это вынужденная мера.

— Мне кажется, что он просто рассмеется и прогонит меня.

— Чепуха! Лейтенант Фостер сказал, что капитан долго пробыл в море, так что у него нет постоянной любовницы в порту. Похоже, любое существо женского пола, даже такая простушка, как вы, привлечет его внимание.

Эванджелина недоверчиво покачала головой:

— Уверяю вас, я не имею ни малейшего понятия о том, как соблазнить джентльмена.

— Просто постарайтесь, вот и все. — Анна выдернула прядь волос из туго заплетенной косы Эванджелины. — Это поможет. И снимите свои очки.

Эванджелина вздохнула и поправила на носу очки.

— Нет-нет, без них я почти ничего не вижу.

— Что ж, тогда по крайней мере покажите ему хоть немного вашу грудь.

Она взялась за жакет-пьеро[1], который был на Эванджелине, и расстегнула верхние крючки. Увидев маленькие груди девушки, чуть приподнятые корсетом, воскликнула:

— О, вы безнадежно худая! Но некоторые джентльмены согласны на любую грудь. Их такие вещи завораживают.

Эванджелина запахнула жакет.

— Но моя их никогда не завораживала.

— Тогда вам представится шанс блеснуть, дорогая. Вы с капитаном будете наедине. Притворитесь, будто вам слишком жарко, и расстегните еще один крючок. — Анна провела пальцем по планке с застежкой, слегка раздвигая полы жакета.

Эванджелина всхлипнула:

— Я… я думаю, что не смогу это сделать.

— Дорогая, это очень просто. Его кровать — рядом, а вы…

— Его кровать?!

— Ах, не будьте глупой. Мы закончим свои дела задолго до того, как до этого дойдет. Идемте, уже пора.

Эванджелина встала. Колени у нее дрожали.

— И все-таки я очень сомневаюсь в том, что мне удастся завлечь его.

Анна подтолкнула ее к двери каюты.

— Потрясите грудями у него перед носом, если будет нужно. Это его возбудит.

— Я и в этом сомневаюсь…

Они подошли к двери. Анна словно когтями впилась в плечо девушки. Ее горячее дыхание коснулось уха Эванджелины.

— И знайте, мисс Эванджелина, если вы предупредите его, если вы хоть намекнете о наших намерениях, я выстрелю ему в живот и брошу тело акулам. Вы меня поняли?

Эванджелина посмотрела в ее холодные злые глаза и поняла: так и будет.

— Да, поняла.

Они вышли на палубу и направились к трапу, ведущему к капитанской каюте. Холодный морской ветер прижал юбку к ногам Эванджелины и растрепал ее косу. Под ясным ночным небом корабль покачивался на волнах. Ночная вахта проходила спокойно, но матросы то и дело переговаривались, как бы предчувствуя беду.

На корме, на командном мостике, стоял, небрежно прислонившись к борту палубы, лейтенант Фостер. Он сверху наблюдал за Эванджелиной и Анной, но не подал и виду, что заметил их. А те вскоре спустились вниз и укрылись от ветра. Эванджелина посмотрела на дверь капитанской каюты в самом конце прохода. Эта полированная дверь из орехового дерева с медными вставками внушала ей больше страха, чем пруд Миллера в ту зиму, когда Сайлас Бернс подбил ее пересечь его по тонкому льду. Она вспомнила, какой ужас охватил ее, когда лед затрещал у нее под ногами, превратившись в мелкие обломки, и она оказалась в ледяной воде.

Такое же чувство охватило ее и сейчас. В душе она понимала: Анна скорее всего убьет и ее, и Томаса, невзирая на свои обещания. Похоже, мисс Адамс от остального мира отделяла ледяная стена. У этой женщины не было ни чести, ни совести.

Охранник, обязанный не допускать команду и пассажиров к капитану без доклада, лежал в коридоре с закрытыми глазами.

Анна подтолкнула Эванджелину:

— Идите же.

Тяжело вздохнув, девушка перешагнула через охранника и быстро подошла к двери. Ухватившись за медную дверную ручку обеими руками, она с трудом открыла тяжелую дверь и вошла в каюту.