Одержимые. Первая любовь - Катерина Пелевина

Варя Ветошникова: «Сфоткай его, без палева!».

Леся Носова: «Фу, ни за что! Обычный мажористый мудак! Не буду я его фотать!».

Варя Ветошникова: «Лесяяяя… Ну чё ты… Ну, пожалуйста. Ради меня».

Леся Носова: «Блин, Варь…».

Варя Ветошникова: «Помнишь, когда у тебя порвались колготки на танцах я отдала тебе свои⁈ А помнишь, как я отдала тебе свой доклад по географии на прошлом занятии⁉».

Леся Носова: «Блин, Варя, это здесь при чём, нафиг⁉».

Варя Ветошникова: «Сфотай его!».

Чёрт… Пока стоим на перемене, я только думаю, как же приловчиться и запечатлеть его. Ведь он уже стоит и, вальяжно облокотившись на подоконник, заливает чужие уши, загибая при этом пальцы. Мол да я то, это… Прям-таки можно озвучивать… Придурок…

И только я делаю фото, как он оборачивается и смотрит на меня. Ухмылка не слезает с его лица.

— Вспышку не отключила, Носова… Если хочешь поинтереснее, могу прислать, — подмигивает, а я просто закатываю глаза и взвываю, показывая ему средний палец.

Леся Носова: «Ненавижу тебя. Он увидел… Спалил меня. Теперь думает, я его хочу… Боже…».

Варя Ветошникова: «Хаха! Вот ты лохня, Носик! Ахахаха».

Леся Носова: «Спасибо, Варя. Огромное. Как раз твоей поддержки мне так не хватало».

Жду следующего урока в кабинете. Когда этот показушник заходит, чувствую себя неловко и стыдливо.

— Давай ещё раз поболтаем… — садится он рядом и смотрит на меня. — Ну… Я — новенький, и это не значит, что мы должны воевать, да? Мне сказали, ты обычно тихая… Я счёл за комплимент…

— Зря. Это был совсем не он. Умерь своё эго, Тимур, или как там тебя. И всё будет нормально. Никто никого не будет ненавидеть.

— Ух ты… Уже ненавидишь меня? Так просто? А чё тогда фотала?

— Тебе показалось, — рявкаю я.

— Нет, малышка, — ухмыляется засранец. — Вовсе нет. Ты меня фоткала…

— Для подруги, ясно⁈ Ты мне неинтересен! Даром не сдался!

— Какая ты заноза в заднице… С ума сойти…

— Да пошёл ты.

— Сама иди, Носяра!

— Чё ты сказал⁈ Ах ты… Сволочь поганая!!! — и снова между нами драка. Но, Слава Богу, учителя ещё нет. Он ржёт надо мной, а я его бью… Слабо, конечно… Да и не умею я как надо драться, но в один момент моя ладонь даёт ему оплеуху, и выражение его лица вдруг сменяется злобным оскалом.

— Ты охуела, сучка⁈ — спрашивает злобно, встаёт и начинает тащить меня из кабинета.

— Погоди, отпусти! Отпусти меня, придурок! Тимуууур, отпусти! — я сопротивляюсь, а он выталкивает меня за дверь и закрывает её.

— Впусти! — ударяю ладонью с той стороны.

— Впущу, когда пересмотришь своё говняное истеричное поведение.

— Я всё равно зайду с учителем!

— Отлично, а я пока твой телефон посмотрю, — заявляет он и я начинаю дёргать дверь, понимая, что действительно забыла его там, а открыть не могу.

— Только тронь, и я отгрызу тебе палец! Я отпинаю тебе все яйца, слышишь меня, Савицкий, я!!!

— Носова, — прерывает мой порыв учитель, и я морщусь, медленно оборачиваясь. Вот у меня всегда так… Спасибо, Господи…

— Извините… Я…

— Так… Дверь откройте, — звучит его голос и та, как по волшебству отворяется перед нами.

Сажусь на своё место, а этот жук сияет от счастья. Зато я вся взлохмаченная растрёпанная и покрасневшая.

— Ненавижу тебя.

— Будешь знать, как распускать руки.

— Знаешь что⁈ Иди ты… На х…

— И следи за языком, блондиночка. Я пока добрый, но всему есть предел терпения, поняла?

— И что ты мне сделаешь⁈

— Так, начался урок! Тихо! — стучит по столу учитель, и я вытягиваюсь струной. — Кто это у нас?

— Новенький.

— Так… Фамилия…

— Савицкий…

Отлично. Вот сейчас и посмеёмся.

— К доске выйдете? Или пока послушаете?

— Ну, давайте выйду…

— Что по химии было?

— Отлично.

— Хм… Даже так… Ну пиши, отличник, — бросает ему Виктор Степанович и диктует задачу, а я ухмыляюсь.

Пока эта сволочь не начинает писать и говорить:

— Нейтрализация органического ангидрида протекает по уравнению…

Если честно, я сейчас взорвусь от злости. У меня инфракрасный луч пронзает сердце. Какого чёрта он знает химию⁇! Козлина… Пишет, будто ему диктует кто-то… Словно он всю жизнь эти задачи щёлкал, как орехи… Капец… Я в этом классе одна такая… Это буквально всё, чем я могу гордиться, но он и тут залез поперёк меня.

— Что ж… Похвально… Садитесь, Савицкий… Буду иметь в виду с Лесей на Олимпиаду…

Наши глаза вновь встречаются. И он просто загорается эмоциями… Как же я его ненавижу…

Глава 3

Олеся Носова

— Не сердись ты, бука, — выдаёт, наигранно насупившись. Якобы изображает меня.

— Заткнись.

— Ты чего такая злобная? ПМС?

— Нет, просто ты — дебил.

— Спасибо, — улыбается он, записывая что-то с доски.

Кошусь на него и понимаю, что готова купить себе очки, только бы с ним не сидеть… Видимо, так и придётся делать.

До конца уроков я еле выдерживаю его общество, а после, когда он остаётся со мной для уборки, я сразу обозначаю.

— Мне помощь не нужна. Можешь уходить. Я сама всё сделаю, потому что вообще не желаю с тобой контактировать…

Несколько секунд он подвисает, а потом начинает истерично ржать.

— Хорошая попытка, малыш. Но нет. Нас двоих наказали. Значит, и убираться обоим.

— Какой честный! Просто пример для подражания!

— Естественно. Я вообще охуенный.

— Пффф…

Пустослов грёбанный. Аж тошно от него.

Пока мою парты и подоконники, он составляет стулья и всё время поглядывает на меня.

— Спрашивай, — кидает кичливо и я морщусь.

— Чего? И не подумаю. Мне неинтересно.

— А чё тогда пялишься?

— Я? Ты меня с кем-то перепутал. Например, с Катей, с которой болтал возле учительской.

— А-а-а… Ревнушечки… Понял-принял…

— Идиот, — закатываю глаза и продолжаю работать. Сказать, что он бесит — ничего не сказать. Меня ещё никто и никогда так откровенно не раздражал. И он прав, обычно я довольно тихая и неконфликтная. Потому что никто и никогда меня не доставал. Но это исчадие ада кого угодно доведёт до белого каления.

— Всё, я закрою, иди, — гоню его, но он стоит на месте и улыбается. — Ну чего тебе ещё?

— Ничё… Давай провожу.

— Знаешь что, дорогой Тимур?

— Что? — спрашивает, похабно закусывая нижнюю губу и глядя на меня из-под своей спадающей на глаза чёлки.

— Вали по-хорошему, пока я не рассказала своему парню, и он тебя не избил!

— Хах, — ржёт он и качает головой. — Ну пусть бьёт, давай посмотрим на это.

— Ты плохо расслышал??? Он у