Лунное солнце - Ева Верми

Я нашел место для могилы в саду. Ребенок был не от меня. Совместных у нас так и не случилось. Возможно, из-за того, что одна только мысль о ее прикосновениях после пары лет брака вызывала у меня рвотные позывы. О беременности никто не знал, – может, даже она сама, – но в одном я был уверен: этот нерожденный малыш спас мир от деспотичной королевы, и за это ему полагалась такая малая почесть, как достойные похороны.

Вчера два престола единодушно вынесли решение о ее казни через отрубание головы. Завтра надо будет поехать к детям, рассказать им все, успокоить. Завтра надо будет адаптироваться к новой жизни и помогать восстанавливать мир.

А сегодня я освобожусь от оков брака. Хотя в глубине души буду считать, что сделал недостаточно, чтобы спасти любовь всей своей жизни.

Глава 3. Уныние

Глава 3. Уныние

Нивис ВьергоЯ сидела в кабинете у Никоса, не в силах поверить, что этим утром могла лишиться головы. Но об освобождении речи не шло. Наручи оставили, только позволили надеть чистое платье и поесть.

Ичес ходил из угла в угол, заговаривать не решался. Мне о столь многом хотелось у него спросить, но я все еще пребывала в шоке. Запах крови стоял в носу, слезы – в глазах, ком – в горле.

– Я сам не верю в то, что сейчас скажу, – начал Ичес глухо, встав напротив меня. – Я не смог дать отмашку. Не смог казнить тебя.

– Я ничего не сделала… – жалобно прохрипела я.

– А я великий слепой. В общем… Никос убьет меня, если узнает. Я слышал твои крики, я не могу поверить, что между той женщиной, что правила страной последние пятнадцать лет, и тобой есть что-то общее.

– О каких пятнадцати годах речь? Меня короновали этим летом, – возразила я. Может, я сплю? Или на самом деле умерла, а так выглядит смерть? Вопреки моему желанию по щекам потекли слезы.

Ичес потер переносицу и криво усмехнулся, полностью игнорируя мою реплику.

– На твою магию наложат печать.

– Ичес, заклинаю тебя, – навзрыд запричитала я, в попытке хоть что-то прояснить. – О чем ты говоришь? Это какая-то шутка? Я умерла?

– В каком-то смысле да. Для всех нас – однозначно.

Я обмякла в кресле, пытаясь вдохнуть, но на грудь будто обрушился вес горы.

– Я обменял твою казнь на пожизненное заключение в зачарованной башне. Ты никогда не сможешь ее покинуть. И никто, кроме прислуги, не будет туда допущен.

– Я… если это какая-то шутка, то мне не смешно! – уже вовсю рыдала я, обливаясь жгучими слезами. – Я маме расскажу, слышишь? И папе!

Ичес переменился в лице, глубоко задышал, прикрыв глаза, а затем процедил:

– Кому еще? Бабушке с дедом, может?

– И им тоже! Если ты сейчас же не прекратишь! Хватит!

Ичес молнией приблизился ко мне и навис грозовой тучей, заставляя меня вжаться в спинку кресла, продолжив глотать слезы. Брат… изменился, хоть я и не понимала в чем. Но мы же… когда он успел отрастить волосы?..

Только сейчас до меня дошло, что голову брата украшала густая шапка волос, зачесанных к затылку.

– Либо тебе память отшибло, либо ты снежно притворяешься.

Дверь в кабинет отворилась, впуская Никоса и… Поляриса!

Ичес отошел от меня, я попыталась вскочить на ноги и броситься к любимому и старшему брату, но поток воздуха вжал меня в кресло. Дверь с грохотом захлопнулась.

– Ты чего натворил?! – взревел Пол, вцепившись в брата, Никос бросился их разнимать. – Я же убью тебя сейчас!

– Отпусти его! Погоди. Ичес, что она здесь делает? Что все это значит?!

Ичес упрямо смотрел перед собой, сжимая руки в кулаки, затем куполом закрыл меня и принялся им что-то объяснять. Я ничего не слышала, видела только, как Пол бился в агонии, Никос негодовал, а Ичес кричал на них в ответ, доказывая свою правоту. Да что с ними такое? Может, это я сошла с ума?

Я зажмурилась, в попытках прогнать видение. Затем попыталась ущипнуть себя. Больно! Хотя в том, что это не сон, я убедилась еще в темнице. Выходит, все, о чем говорил Ичес, – правда? Сейчас тысяча пятидесятый год? Что я делала пятнадцать лет? Где я была? Длинная коса, болтающаяся за спиной Поляриса, подтверждала слова брата. Голова закружилась, и в глазах потемнело до беспамятства.

* * *

Меня три раза ударили по щекам, чтобы привести в чувства. Шлепали безжалостно, щеки заныли, как после порки. Меня в жизни пальцем никто не трогал! Не считая тренировок и сражений, конечно. Рядом стоял Пол и с ненавистью осматривал мое лицо, держа за подбородок, затем занес руку для очередного удара.

– Стой, хватит, – сказал Никос, схватив его за запястье. – Она пришла в себя.

Полярис отпустил меня и отошел как можно дальше, скривившись так, будто увидел монстра.

– Пол, ты тоже меня обвиняешь в чем-то? – пропищала я от беспомощности и жалости к себе.

– Она еще смеет меня спрашивать о таком! – заорал он, заставив меня зажмуриться.

Полярис бросил на Ичеса взгляд, полный презрения.

– Я не стану вам помогать. Эта… должна была умереть сегодня.

На одно долгое мгновение, пока Полярис покидал кабинет, я оглохла.Эта ? Он про меня? Слезы с новой силой закапали на платье. Этого не может быть. Мне послышалось.

– Стой! – крикнул Ичес, выбежав за дверь. Пару мгновений спустя Полярис вбежал обратно, схватив меня за плечо.

– Она не помнит? Ничего не помнит, да?! Так я заставлю ее вспомнить!

Короткая вспышка ослепила меня прежде, чем я упала на промерзшую землю. Полярис рывком дернул меня наверх, вынуждая подняться. Слезы брызнули из глаз от боли в руке. Но Полярису будто все равно. Он не слышал ни моего плача, ни мольбы, продолжая тащить куда-то.

Было нестерпимо… холодно. Колючий ветер неприветливо трепал мои волосы и платье, впиваясь иголками во влажные дорожки на щеках. Наконец я увидела храм. Архитектура подсказала, что