Его ботанка - К.О.В.Ш.

Лена сокрушенно смотрела на мыски красивых лоферов, которые они с мамой купли к началу учебного года. Пока она кисла над учебниками, чтобы побеждать в олимпиадах и поступить на бюджет в престижный вуз, большинство ее сверстников тусовались, прокачивая социальные навыки, которых ей сейчас так не хватало. Она очень остро ощутила это именно в универе, оказавшись в окружении совершенно незнакомых людей, чувствуя себя потерянной и жалкой. Если бы не Юля, которая запросто могла заболтать кого угодно, она бы, наверное, так до сих пор ни с кем бы и не познакомилась.

Лена толкнула дверь в небольшой кабинет, где проходили пары по английскому у ее группы, и замерла. На ее месте сидел парень с рюкзаком. Кроме них в кабинете никого не было.

– Эм… – Лена на всякий случай посмотрела на дверь, убедившись, что не ошиблась. – А ты… ты кто?

– Твой новый препод.

У Лены от этих его слов сердце удар пропустило. Во-первых, ей нравилась их преподавательница, возрастная, но бойкая Лидия Викторовна, а во-вторых, у нее мурашки по спине пробежали от низкого, вкрадчивого голоса парня и его взгляда. Ей вообще всегда становилось не по себе, когда на нее смотрели вот так в упор. Нормальные люди обычно так не делают. А этот прям сверлил глазами.

– Видела бы ты свое лицо, – весело сказал парень, растянув губы в улыбке. – Я Мирон. И, судя по всему, мы в одной группе.

Лена растерянно смотрела на него, не понимая, с чего вдруг он оказался в ее группе. А еще было досадно, что она повелась на его дурацкую шутку. У него же на столе лежат учебники и тетрадь!

А еще он сидит на ее месте.

– Это мое место, – сказала Лена, приблизившись к Мирону.

– И?

– Можешь, пожалуйста, пересесть? – попросила Лена, нервно сжимая пальцами ручку сумки. – Те два места свободны.

– А мне это нравится, – заявил Мирон, а потом вытащил из кармана телефон и уставился в экран, без слов обозначив, что тема закрыта и пересаживаться он не собирается.

– Но я сижу тут уже две недели, – возмутилась Лена.

– Самое время попробовать что-то новое.

– Не хочу я пробовать новое, я хочу сидеть тут!

Мирон отложил телефон и снова на нее посмотрел. На его губах снова появилась улыбка, а затем он отодвинулся на стуле.

– Садись, раз так хочется. – Он хлопнул по колену.

Лена едва не подпрыгнула от возмущения, краснея до кончиков ушей от подобной идеи.

– С ума сошел?! Я не собираюсь садиться к тебе на колени!

– Значит, тебе не так уж и нужно это место, – пожал плечами Мирон, придвигаясь к столу. – Что и требовалось доказать.

Лена задохнулась от возмущения, а потом сдалась и протопала к местам, на которых обычно никто не сидел. Она кидала на него злобные взгляды, а Мирон даже не пытался скрыть от нее самодовольную улыбочку победителя.

* * *

– Нет, это невозможно, – зарычала Оля, ставя на паузу сериал.

Она смирилась с тем, что ей пришлось принять на постой непутевого племянника и делить с ним свою съемную двушку, но это уже перебор. Она старалась быть милой и понимающей соседкой, но его тренировки уже сидели в печенках.

Оля постучала в комнату, но Мирон не ответил, а звуки ударов не стихли. Тогда она постучала громче, а потом открыла дверь. Как она и думала, он боксировал в наушниках, поэтому ни черта не слышал.

– Чего тебе? – громко, перекрывая бившую в уши музыку, спросил Мирон, увидев ее на пороге.

Оля скрестила руки на груди, ожидая, когда он снимет перчатки и уберет наушники. Понимая, что уходить она не собирается, парень сдался.

– Что такое? – спросил он, утирая пот со лба тыльной стороной ладони.

– Надо поговорить. Ты не мог бы перестать колотить грушу дома? Или хотя бы делай это, когда я на работе.

Мирон хотел сказать ей, что это не груша, а мешок, но прикусил язык. Как бы его ни бесило то, в какой ситуации он оказался, Оля была ни при чем. К тому же она не была обязана пускать его к себе жить, да и вообще вписываться за него. Так что не в его положении язвить и ехидничать.

– Сорян. Понял-принял: постараюсь не беспокоить тебя.

– Мирош, ты меня не беспокоишь, просто…

Оля замялась. Она просто привыкла жить одна. Ходить по дому в трусах и футболке, петь на кухне, когда готовит, болтать по телефону с подружкой на громкой связи и смотреть турецкие сериалы, лежа на диване в той самой комнате, которую сейчас занимал Мирон.

– Просто я…

– Оль, хорош оправдываться. Твоя хата – твои правила. Я ищу зал, если что, ты не думай.

– Мирош…

– Если будешь называть меня так, я начну называть тебя «тетя Оля», – пригрозил Мирон.

Увидев ужас на ее лице, Мирон усмехнулся. Приблизившись к ней, он взъерошил ее коротко стриженные каштановые волосы и прошел в душ.

Оля вернулась к просмотру сериала, но мысли то и дело возвращались к лицу племянника, когда она вошла в комнату. Его искажала ярость. Она понимала, что дело не в тренировках – Мирон все еще был зол, и ему было необходимо выместить это, пусть и на мешке с песком. И она не могла его осуждать. Одна глупая ошибка обошлась ему слишком дорого.

В конце концов, кому, как не ей, было знать о том, что доверие может разлететься стеклом, изрезав тебя изнутри? Ей до сих пор было больно вспоминать о Мише, о том, как он поступил с ней. И еще больнее было осознавать, что она верила ему, как последняя дура.

В глазах запекло, но расплакаться от жалости к себе Оля не успела – в кармане домашних штанов завибрировал телефон. Оля выключила таймер и вытащила из духовки лазанью, придирчиво рассматривая сырную корочку. Она почти не готовила, хотя вообще ей это нравилось. Просто последние пару месяцев было не для кого, а сама она прекрасно обходилась йогуртами и овощными салатами.

– Ужинать иди! – крикнула она, услышав, как хлопнула дверь в ванну.

– Если что, я тоже умею готовить, – заметил Мирон, вытирая голову полотенцем. – Тебе не обязательно…

– Достаточно просто сказать «спасибо», – перебила его Оля, расставляя тарелки.

– Не хочу быть в тягость, – нахмурился парень. – Я и так…

– Я бы не сделала этого, если бы не хотела, – закрыла спор Оля. – Ешь давай. И расскажи, как дела в универе.

Мирон сунул в рот кусок лазаньи, обдумывая, что именно сказать тете. Он явно не тянул учебу: особенно жестко