Мой рок-мерзавец - Хельга Дюран

Я же только и мечтал о таком отдыхе! — Мне сначала подари радость и счастье, а если останется, неси в массы. Да на тебе пахать можно, Артём! Маленький плужок сзади кинуть, и погнали! Давай, подымайся, кабаняка! Харю умой, сбрей свою бородёнку козлячью, чтобы мне перед соседями стыдно не было! — Знаю я её соседей — такие же пенсионеры-огородники. Перед кем мне там красоваться? Перед редиской? — Оладушки будешь? — улыбнувшись, добавила бабушка, зная, чем меня можно приободрить.

— Со сгущёнкой?

— Со сгущёнкой.

— С "Любинской"?

— Ага.

— Буду, конечно.

— Заказ принят, Ваше величество! Не рассиживайся! По холодку быстренько всё сделаем, и я тебя отпущу на все четыре стороны. Беснуйся, хоть всю ночь на своём концерте!

2. Артём

Натянув спортивки, я пополз в ванную. Ну и рожа, пиздец! Мною только детишек пугать! Бриться я, естественно, не стал. Неопрятная щетина — это часть моего имиджа. Без бороды я выгляжу, как школота сопливая. Как же мне изображать на сцене крутого, брутального мужика со стальными яйцами, с лицом ребёнка?

Умывшись и почистив зубы, я напился воды из-под крана до отрыжки и почувствовал себя гораздо лучше. Из кухни потянуло выпечкой. Моё настроение понемногу начинало подниматься.

Сделав серьёзное лицо, я изобразил суровый взгляд и поиграл бровями, а потом и мышцами. До чего же я пиздат, господи!

— Хватит кривляться, как макака! — бесцеремонно вломилась в ванную бабушка. — Иди ешь, Ален Делон недоделанный! Время поджимает!

Я прошёл на кухню, где на столе меня ждала тарелка ароматных оладий, блюдце со сгухой и чашка кофе. Рука сама потянулась к холодильнику и вытащила оттуда холодную баночку пивка. Кадык дёрнулся, сглатывая вязкую слюну, в предвкушении живительной влаги. Вот что мигом приведёт меня в чувство.

— Э! Фу! Брось! — завопила баба Катя, пугая меня до усрачки. — Ты сегодня за рулём!

— Чего? — недовольно протянул я, лаская пальцами запотевшую банку вожделенного напитка.

— На моей ласточке колесо спустило. Меня сосед Алексей Петрович довёз.

— Так и на чём же ты хочешь поехать на дачу? На метёлке полетим?

— На мотоцикле твоём. На чём же ещё?

— Чиво? — сморщился я, не веря своим ушам, а потом заржал, как конь, представив бабулю на байке.

— Чё слышал! — бабушка варварски выхватила у меня банку и сунула её обратно в холодильник. Я мгновенно перестал ржать, потому, что понял, что она ни хрена не шутит. — Не, а чё такого? Прокатишь хоть разок. Я вообще-то, скидывалась на твоего железного коня.

Это правда. Байк я купил три года назад. Зима выдалась какая-то скучная, поэтому я не успевал проматывать деньги, и у меня скопилась приличная сумма. Баба Катя думала, что это будет первый взнос за ипотеку, но когда я позвонил ей, как самому близкому и родному человечку, и попросил занять мне тысячу рублей (именно этого позорного косаря мне не хватало на покупку мотоцикла, хозяин которого, вонючий козёл, ни в какую не желал делать мне крошечную скидку), она долго материлась в трубку, вопя о том, что жить я теперь буду в мотоцикле, даже не в машине, но тыщу заняла.

Отдать я, конечно же, забыл. Придётся ехать, ничего не поделаешь. Бабуля с меня не слезет.

Мы позавтракали в относительно спокойной обстановке. Бабушка рассказывала, что же происходит у неё на даче, а я делал вид, что мне пиздецки интересно, взошли ли кабачки, и чем она травит тлю на смородине.

Потом точно так же я рассказал ей о своих планах уехать на месяц в гастрольный тур и о коллабе с известным репером. Реакция была примерно одинаковая — ровно столько же интереса, как у меня к её крыжовнику. Однако без коммента бабуля меня оставить априори не могла:

— Оно тебе надо с реперами шкуру тереть? Ладно — вы. Ещё хоть разобрать можно, что поёте. А эти? Как собаки. Гав-гав, тяв-тяв! Не поймёшь, чё они там бормочут соплежуи! Как будто хер изо рта вытащить забыли. Тфу ты, господи!

— Много ты понимаешь, ба!

— Я вообще-то иногда включаю вашу вакханалию, когда по трассе сто пятьдесят на ласточке гоню.

— Да ладно? — малость охреневаю я. — И как тебе?

— Музыка во! — поднимает большой палец вверх, и я охреневаю ещё сильнее. — Забористо качает! — Мой бородатый ебальник невольно расплывается в улыбке. Вот она минута моей славы! Наконец-то кто-то из родных признал мой талант! Я знал, что рано или поздно это случится, что всё было не зря! — А тексты — полное говно! — добавляет бабуля, раня меня в самое сердечко. Их как раз я и сочиняю, сука!

— Почему говно?

— Сам не знаешь, о чём поёшь, Артёмка. Про любовь нескладно. Ты любил хоть кого-нибудь? Я девушку имею в виду, а не пивко. Мне вот кажется, что нет. В армии ты не служил, мамкин уклонист, так что песенка про войну тоже поебень полная. Про перемены… Какой из тебя бунтарь, если ты с бабкой живёшь? Тебе не про перемены надо петь, а про пельмени. Не верю! Не верю ни одному твоему слову! Всё, собирайся! Живо!

Я пошёл одеваться, как обосранный. Бабуля не со зла меня постоянно хуесосила, даже иногда по-доброму, но сейчас она мне сказала обидные слова. У моей группы "Гранит" была просто армия поклонников. Если бы наши песни были реально говном, мы бы не были настолько популярны. Я вообще ровно относился к хейту, но мнение бабушки меня задело до глубины души.

Неужели она права, и мои тексты поверхностные? Пока одевался, напевал про себя песни одну за другой и ничего такого не выявил. Всё складно и ладно. Ну, может, не прям супер, но людям же заходит?

Оделся я в мотоциклетную экипировку — кожаные штаны, чёрная футболка из мерча "Гранит" и косуха. Бабуля ждала меня у дверей уже с мотоциклетными шлемами в руках, придирчиво рассматривая девчачий пассажирский. Я специально купил, чтобы девчонок катать, но ездил на байке редко, ибо у меня два состояния: с бодуна и в жопу пьяный. Когда мне ездить?

— Ты его хоть моешь иногда? — бабуля понюхала шлем и брезгливо поморщилась. — Чё он обосраный весь?

— Это мухи-комикадзе, они бесстрашные и жирные.

— Я как чмошница не поеду! Погоди!

Бабуля всучила мне в руки мой шлем и ушла в ванную, чтобы стереть расплющенных насекомых со своей экипировки. Вышла она уже в шлеме на голове с опущенным зеркальным визором.

— О! Смотри, Артёмка! — она встала перед зеркалом и покрутилась. — Так и не видно, что я кочка древняя. Как будто бы с тёлочкой поедешь!

Вынужден