Отвергнутая. Хозяйка лавки “Карамель и Шоколад” - Катрин Алисина

Зарабатывать, кстати, побольше мужа стала. Но тот все время намекал, что я только зря время трачу.

А он-то времени не терял.

Боль и обида сменились нарастающей злостью.

— Хорошо, — решительно кивнула я. — Хочешь уйти к другой — уходи.

На лице мужчины отразилось изумление. “Очаровашка” же недоверчиво уставилась на меня.

— Надеюсь, это все? — холодно поинтересовалась я.

И не дожидаясь ответа захлопнула перед ними дверь, оставив обоих на лестничной клетке.

Потом были слезы. Бессонные ночи. Развод.

Неожиданные попытки мужа вернуться. “Очаровашка” не умела готовить, зато умела капризничать, истерить и требовать купить шубку.

У меня все шло размеренно. Заказы, закупка ингридиентов, готовка и снова заказы.

Только эти двое нарушали уют. То один прибегал, то вторая.

Так и в этот вечер, заявилась взлохмаченная “очаровашка” с крохой на руках.

И пока я умилялась ни в чем не виноватому дитенку, девушка кричала на весь подъезд:

— Он здесь? Он у тебя?

— Понятия не имею, где твой мужчина, — фыркнула я.

Попыталась закрыть дверь, но девушка не унималась.

— Он здесь, я знаю! — брызгала она слюной.

Лицо раскраснелось. Девушка тыкала в меня пальцем с наманикюренным ноготком. И, наконец, разозлила меня.

— Да где? — взвилась я. — Тут? — я открыла дверь пошире, показывая пустую однушку, в которой поселилась после развода. — Или тут? — я вышла на лестничную клетку и кивнула наверх. — А, может, тут? — поинтересовалась я, подходя к лестнице вниз.

Тут все и случилось.

Я полетела вниз головой по той самой лестнице.

Сама ли споткнулась или “очаровашка” “помогла” — не знаю. Не помню.

Помню свой крик, боль и темноту.

А затем я пришла в себя в незнакомом доме.

Глава 2

Новый мир, новая я

Я очнулась в постеле. В чужой постеле.

Резко вздохнула — воздуха не хватало. Руки подрагивали, в груди болело. Нет, не так, по солнечному сплетению расползалась, ворочалась жуткая боль. Перед глазами все расплывалось.

Сначала я решила, что попала в больницу. Падение с лестницы — не хухры-мухры. Хорошо, что выжила. Перед глазами все еще стоял размытый туман. Я пошевелила руками, ногами — больно, но вроде в порядке.

Но когда зрение прояснилось, я поняла, что это — обычный дом. Правда в комнате, где я очнулась, почти ничего не было. Кровать, небольшой столик рядом. Шкаф для одежды. Да и все в общем. Еще большое зеркало у двери, но своего отражения я не видела. Да и не пыталась.

Представляю, что там отразится. Взлохмаченная, осунувшаяся я.

На столике стояла чашка с недопитым чаем. Внутри плавал лимончик.

Нещадно хотелось пить.

Я схватила чашку, удивляясь, какие худые у меня руки. Ручки даже. И собираясь хоть как-то утолить жажду. Но тут же остановилась. Сначала рука дернулась. А потом я поняла, что чай странно пахнет. За ароматом лимона почти не слышно, но я различила горьковатые ноты.

Отставила чашку. Подумала. И отодвинула еще подальше. Разбираться, что не так, не хотелось.

Как и замечать, что руки у меня какие-то… не мои!

Я покосилась на худые, изящные пальчики девушки, которая ими ничего крупнее чашки чая не держала. Пошевелила. Пальчики послушались.

У меня определенно были руки двадцатилетней девушки, вместо моих, принадлежащих сорокапятилетней женщине.

Не просто женщине, а кондитеру пятого разряда. Пол жизни я таскала мешки с мукой, сахаром и горячие кастрюли растопленного шоколада. Конечно, мои руки были крепкими, сильными. Но и кожа выдавала возраст.

А теперь я смотрела на совершенно другие руки. Аккуратные ноготочки, длинные тонкие пальчики, против моих, огрубевших от работы. Моих, которых никакие крема не спасали.

И откуда они у меня взялись? Такие руки. Какое-то новомодное омолаживающее лекарство?

Нет. Чушь. Я головой ударилась.

Боль в груди вроде унялась, оставив едва заметные, давящие ощущения. Но жить можно. В голове уже прояснилось. Я села на кровати, откидывая одеяло. И обомлела.

Меня кто-то переодел. Потому как с лестницы я летела в домашнем халатике. А сейчас оказалась в ночной сорочке с рюшами. Сроду такие не носила.

А еще рюши приятно топорщились, выдавая увесистую грудь.

Я резко замотала головой.

Ну какая грудь? Это, наверное, меня забинтовали. Тем более болит так. Сломала что-то.

Я неуклюже встала, касаясь босыми ногами холодного пола. Растерянно отметила про себя, что и росточку во мне поубавилось. Сорочка оказалась просторной, длинной. Ткань собиралась тысячей складок, превращая меня в своеобразный торшер.

Из-под сорочки торчали тонкие лодыжки.

Странно. То ли я головой ударилась, то ли и лодыжки какие-то… не мои. Слишком тонкие. Изящные. Молодые, крепкие ноги, такие не начнут гудеть к вечеру от усталости.

Ах да, омолаживающее лекарство. Или крем. Меня в нем по всей видимости утопили.

Я потрясла головой. Чушь какая.

Поискала взглядом тапочки. Нашла, залезла в пушистую и мягкую обувку. Пригрелась. Пошлепала из комнатки наружу.

Надо же разобраться, где я и как тут оказалась.

И кто и зачем меня переодел.

Но добраться до двери не успела. Заметила свое отражение в зеркале и встала как вкопанная!

На меня ошарашенно взирала худенькая светловолосая девушка. Лет на двадцать младше!

Я испуганно моргнула. Девушка тоже моргнула.

Это я?!

Нет.

Ань, не неси чушь.

Я потянулась и испуганно пощупала холодную поверхность зеркала. Надеялась, что это проем в другую комнату. Она зеркально повторяет мою. А мы с девушкой одновременно ринулись к дверям наружу. И как две идиотки теперь ошарашенно пялимся друг на друга.

Но зеркало оказалось зеркалом. А вот я… не мной.

Я что, проснулась в новом теле?!

Первое, что пришло в голову было короткое: “Офигеть!”

Второе: Пока не разберусь, какого черта тут происходит, буду давить на амнезию. Ни за что не признаюсь, что я — не я. Лучше прикинуться дурочкой, чем меня обвинят в колдовстве и отправят на костер. Или магические опыты. Кто их знает, как они тут к обмену телами относятся.

Третье: нужно понять, как я здесь оказалась. И как вернуться обратно. А еще выяснить кто я.

И главное — не выдать себя!

Надо хорошо обдумать ситуацию. Нужно время и…

В дверь постучали.

И я тут же вернулась к первой мысли: Офигеть!!!

Может, прикинуться, что я все еще не пришла в себя?

В дверь забарабанили.

И я тут же вернулась к другой идее: “Вежливо улыбаемся и делаем вид, что ни черта не помним”. Проблем с этим не возникнет, я реально ни черта не помню.

Даже какой у меня, точнее у