Хозяйка магического ломбарда, или не злите ведьму! - Римма Кульгильдина

Когда я сдала все положенные по должности артефакты и в сотый раз прошла проверку, меня отпустили домой. И только тут до меня со всей ясностью дошло, что скоро я окажусь в мире, где нельзя использовать магию.

Уму непостижимо! Только с первого взгляда это легко и просто. Хорошо, с первого взгляда тоже не просто. И ладно бы этой магии не было вовсе. Так бывает, я знаю. Существуют миры, где магия выпита до дна. Жить там сложно, грустно и тяжело. По сути, самая настоящая тюрьма для мага. Нет же. Магия-то в Заповеднике есть, много её вокруг разлито. Да вот пользоваться ею иномирцам, то есть таким существам как я, нельзя. Категорически. А когда ты с рождения привык использовать эту силу? Это же всё равно что оказаться без рук.

На меня навесили сложное заклинание и объяснили, что каждое применение магии будет отслеживаться и фиксироваться на предплечье тонкой полосой. Каждое. С момента, как я выйду за порог портала между мирами. А каждая полоска будет увеличивать срок ссылки.

Заповедник – мир туристический и тщательно охраняемый. Единственный и уникальный на всё Многомирье. Местные здесь не верят в магию и свято считают, что вампиров, оборотней и ведьм не существует.

Как только ни пытались вампиры достучаться до местных, когда проложили портал.  И сказки придумывали, и чудеса творили, и сны восприимчивым людям насылали – во все двери пытались зайти, а они ни в какую. Настолько упёртые оказались! Всё объясняли природными явлениями, обманом зрения и собственной неуёмной фантазией.

А мир оказался комфортным.

Поэтому Совет кланов и решил сделать его туристическим. И чтобы перцу добавить, объявили его заповедным. То есть колдовать в мире было категорически запрещено.

Поначалу запрет этот пытались нарушать регулярно. Из разных побуждений. Кто местных помучить хотел, не мог удержаться или, наоборот, помочь. Кто мощь свою в чужом мире испробовать стремился. Было время, когда иномирцы не скрывались, во всей красе себя показывали. Силу демонстрировали.

Но со временем Совет кланов порядки свои установил и всем туристам, до забав экзотических охочих, мысль главную донёс. Кто хотел в заповеднике побывать, должен был вести себя ниже воды, тише травы. Не шалить, местных не пугать, себя не проявлять. Людей не воровать, ничего не внушать и тем более не убивать. Нарушивших ждал жестокий суд и пожизненный запрет на возвращение, а попасть сюда, минуя портал, невозможно.

С тех пор иномирцы сюда только за острыми ощущениями отправлялись или чтобы силы восстановить. Проходили через портал, сдавали все магические предметы, подписывали магией своей соглашение.

Экстремальный туризм плюс уютный курорт – очень прибыльный бизнес.

Друзьями за время учёбы в Академии я так и не обзавелась, поэтому прощаться было не с кем. Родителям написала, чтобы не теряли и не волновались. Вот и всё. Но собиралась я всё равно долго. Перебирала вещи, слонялась по квартире как неприкаянная. Потихоньку в голове стала складываться картина, как жить дальше. И от этих мыслей внутри меня всё сжималось от нервного предвкушения.

Не случайно я выбрала мир под кодовым названием «Заповедник». Как бы сентиментально это ни звучало… Ладно, это звучало очень сентиментально. А ещё романтично.

Когда я думала о Кудеснике, в груди у меня порхали бабочки. Это выражение такое, часто используемое в Заповеднике – оно попадалось в отчётах туристов. Или там говорилось не в груди, а в животе? Неважно. Думая о том, как я вернусь в его мир, как приду к бывшему напарнику, как скажу ему, что задерживаюсь здесь надолго, я чувствовала, как мои щёки пылают. Фантазируя, как он наконец-то обнимет меня и даже, возможно, поцелует.

«Фирин, ты превращаешься в малолетнюю восторженную дурочку», – усмехнувшись, сказала я себе и, глянув в зеркало, поправила длинный локон.

С чего я решила, что он будет рад. Расстались мы совсем не лучезарно, обещаний друг другу не давали. Да и вообще не попрощались толком.

Не знала я, как отреагирует Кудесник на моё появление.

Но пресловутые бабочки всё равно щекотали меня изнутри. Ничего с ними нельзя было поделать, да я и не хотела.

Особенно тщательно выбирала наряды, вспоминая, как он смотрел на меня. От этих воспоминаний хотелось вскочить и закружиться по комнате. Но я только посмеивалась над собой, перебирая любимое кружево, касаясь тонких тканей и атласных лент. Сняв с себя обязанности некроманта, я избавилась от необходимости носить только ритуальные одежды. Понимая, что не смогу использовать бытовую магию, выбирала те платья, где не нужно магически удерживать рисунок или украшения.

Наконец-то я собралась. Отправив багаж с помощью магической перевозки, ещё раз прошлась по любимым улочкам университетского городка и отправилась в ссылку.

Глава вторая

Кофейня «Лунный свет» уже закрывалась и меня встретил только бариста Даня – полукровка с дикой смесью магической крови. Он когда-то случайно наткнулся на объявление, которое не могли увидеть обычные жители Заповедника и с тех пор работает в портале, который по совместительству ещё и кофейня.

 Даня самозабвенно мыл кофемашину и резко повернулся, услышав лёгкий скрип входной двери. Не той двери, над которой при каждом движении звонил весёлый колокольчик. У кофейни, как у любого портала, два входа. Один – со стороны мира, а другой со стороны коридора между мирами. Здесь он выглядел как задний двор с мусорными баками и одиноким тусклым фонарём.

– Так и думал, что ты приедешь сегодня. Вещи твои уже прибыли, – радостно воскликнул бариста, светло улыбаясь. – Только кофе сварить уже не смогу. Я, видишь, домыл её. Почти.

Даня махнул рукой на огромную хромированную эспрессо машину. Зверь-машина, натёртая до зеркального блеска, вид имела внушительный и неприступный.

– Да и не надо, – сказала я с лёгким сожалением.

Кофе, сваренный Даней, был всегда идеален в отношении пропорций и вкуса. Но ничего, я смогу выпить его и завтра.

– Ты знаешь, все уже разошлись, – высказал Даня очевидную вещь, наводя последний лоск на любимый агрегат. – Но Эмиль велел приготовить тебе комнату. Так что сегодня ты ещё можешь не выходить за порог и ночь провести в привычных условиях. Если захочешь.

Даня быстро глянул на меня и повернулся к кофемолке. Щёткой прочистил её, сметая остатки смолотых зёрен. Вытряхнул в ведро использованный кофе, промыл нок-бокс и тщательно протёр стол специальной тряпочкой. Движения Дани были отточены до автоматизма.